Ханген думал, что будет ненавидеть своего господина и, подобно ему, искать способ убить его чужими руками. Однако через несколько лет уже испытывал к нему странную, болезненную и нерушимую любовь. Это был умный, смелый и обаятельный человек, который не останавливался ни перед чем, когда шел к цели. Он великолепно сражался, не знал страха и ловко манипулировал людьми. Ханген понимал, что, окажись Хичоль на самом деле тем хрупким и ранимым юношей, его чувства вскоре начали бы угасать, и он сам разбил бы сердце привязавшемуся к нему парню. Но настоящий Хичоль, решивший стать одним из самых могущественных вампиров мира, вызывал у него истинное восхищение. Он не просто считал его привлекательным – он трепетал перед ним.
И вот теперь оказалось, что настоящий Хичоль – это придурковатый поп-певец, а его господин, слепой и слабый, хотел отдать ему свое тело в качестве подарка перед смертью. Ханген не мог согласиться. Он хорошо помнил, как Хичоль говорил Хёкдже об унижении. Ему не нужна была такая жертва похоронившего себя человека.
- Господин, вы будете жить, – пообещал он. – И потом вам станет противно вспоминать, что вы позволили мне это сделать. Я не могу так рискнуть вашим расположением, несмотря на то, как сильно желаю вас.
Хичоль засмеялся с какой-то истеричностью в голосе.
- Что же ты будешь делать! И не потрахаться напоследок! Настя меня больше не хочет, а ты струсил! – Ханген замер. Может быть, господину это все-таки было нужно: он ослаб, ему требовалось ощутить тепло и заботу кого-то сильного, верного, надежного… Но надежды китайца тут же разбились вдребезги. – А вообще, конечно, ты прав. Надо соблюдать субординацию! Я сейчас лягу спать, а вечером мы пойдем к деду из Владимира. Безбожно наклюкаюсь – вот тогда и приставай!
Соглашаться следовало сразу. Ханген проявил благородство и получил то, что всегда за него полагается, – дырку от бублика.
СЕВАСТОПОЛЬ
Джеджун перенесся из туалета студии в коридор старого советского дома. При этом он чуть не упал, но волшебник удержал его за руку.
- Отпустите меня! – закричал омега, безуспешно вырываясь. – Что вам нужно?!
- Сын повелителя попросил привести тебя, – объяснил профессор, с омерзением глядя на похищенного. – И мне нравится его план. Каким же отвратительным ты кажешься, если знать, что из себя представляешь…
Волшебник повел его к одной из квартир. Джеджун упирался, но это не давало результатов.
- Вы из «Гарри Поттера», да? – уточнил он. – Если хотите знать, мне говорили, что вы тоже часто бываете омегой и рожаете от кучи других героев мужского пола!
- Это профессор Снейп из романов Роулинг бывает омегой, – усмехнулся волшебник. – А я – тот конкретный счастливый случай, когда этому герою достался не муж в лице Малфоя или Блэка, а оригинальный женский персонаж.
Он остановился у двери и постучался. Джеджун в страхе посмотрел на него.
- Зачем я вам? Как заложник? – спросил омега.
- Пальцем в небо, мистер Ким, – ответил профессор. – Просто на растерзание.
Дверь открыл Донхэ, который назвал Джеджуна «леди» и насмешливо поинтересовался, скучал ли он по нему. Омега не успел ничего ответить – вампирский «принц» дернул его за руку, буквально кидая на пол в прихожей. Джеджун, удачно приземлившийся на четвереньки, поднял голову и увидел Чанмина. Измученного, с землистым оттенком кожи, тянущейся от ладони к локтю раной и безумно горящими глазами. Омега забыл обо всем и рванул к любимому, но Донхэ схватил его за руку и прижал к себе.
- Дже, – произнес Чанмин, словно само появление омеги было для него смертным приговором. – Молодой господин, зачем…
- Твоя обещанная еда, ублюдок, – сказал Донхэ. – Та самая девчонка, хоть даму ее лет уже и неприлично так звать. – Джеджун похолодел от ужаса. Чанмина наказали именно так, как он предполагал. И первой пищей за месяц следовало стать… ему? – Смотри: накрашенная, духами пахнет… Думаю, мы с ней неплохо повеселимся. – Джеджун ощутил прикосновение чужого языка к своей щеке, но задрожал не совсем из-за этого: он понял, как именно собрался веселиться молодой вампир, потому что был наслышан о его извращенной натуре.
- Отпустите! – Чанмин, неизвестно как еще державший себя в руках, подбежал к Джеджуну и обнял его, уводя от Донхэ. – С ума сошли, молодой господин? Ваш отец хотел, чтобы я больше никогда не видел Джеджуна, он не желает ему зла!
- Зато я желаю, – сказал Донхэ. – Точнее, не ему, а тебе. Но так уж вышло, что настоящую боль ты чувствуешь, только если больно этому чудику.
- Я согласен, – кивнул профессор, занимая удобное зрительское место на кресле с чехлом, где до него располагался и рассыпавший немного соленых орешков Хёкдже. – Мне претит одна мысль об этой женщине, у которой тело певца-мужчины. Она – урод.
Чанмин со сверхъестественной скоростью подлетел к профессору и сдавил его горло руками. Волшебник стал вампиром совсем недавно и не мог тягаться с товарищем по несчастью, которого обратили более двухсот лет назад.
- Это не женщина, а омега! – закричал Чанмин. – Не смей его оскорблять!
