Джеджун бросился в открытую вторую комнату, однако Донхэ, снова посмеявшись над его воображаемым статусом удачливой «главной героини», поймал омегу, любимым жестом вцепился в крашеные волосы и ударил в грудь. На мгновение Джеджуну показалось, что он больше никогда не сможет дышать; впрочем, довольно скоро он смог набрать в легкие воздуха и прийти в себя, о чем немедленно пожалел: Чанмин, как бы ни старался спрятаться в углу, смотрел на него пылающими глазами хищника.
«Ты же не убьешь нашего ребенка?» – в надежде думал омега.
Чанмин был похож на человека все меньше: запах крови лишал его остатков сострадания. Донхэ сел рядом с профессором и, толкнув его в плечо, попросил оценить наказание. Пожиратель Смерти признался, что сам Волдеморт одобрил бы идею.
Через двадцать минут пришел Хёкдже с пластиковой коробкой, в которой были фасоль, морковь и куриная котлета. Принесенную тару он поставил на табуретку, придвинул ее к дивану, позвал Джеджуна и почти без эмоций сказал:
- Тебе, наверное, нормально есть надо. Тут, вроде, витамины, хотя хрен его знает. Рядом круглосуточный супермаркет с готовой едой есть, я там купил… хватит с тебя. – Чанмин при виде человеческой еды зажал рот рукой; Джеджун не двигался, и за импровизированный стол его усадил сам Хёкдже, вручив пластиковую вилку; Донхэ так удивился, что мог лишь следить за братом изумленно-негодующим взглядом. – Донни, пусть эта гадость покормится и домой идет. А я – к Оле, меня типа тут не было.
Входная дверь хлопнула. Джеджун стал ковыряться в еде, как амеба, тянущая к потенциальной пище ложноножку. Чанмин не хотел приближаться к омеге, чтобы не сделать из него собственное угощение, но когда стало ясно, что сам он к трапезе так и не приступит, вампир сел рядом, зачерпнул фасоли с морковью и поднес к губам Джеджуна. Омеге было плохо, но он действительно немного проголодался, а спорить с Чанмином стало не менее опасно, чем с его господином, и пришлось стащить все, что попало на одноразовую вилку.
Донхэ пинком перевернул табуретку и еду. Чанмин чуть не бросился на того, кого ему запретили обижать: омеге не давали даже питаться в плену!
- Чего ты хочешь?! – в ярости закричал он. – Тебя я раздражаю, а не он! Послушайся хоть раз старшего брата, у него здравомыслия побольше твоего!
- Заткни его, – попросил Донхэ у волшебника.
- Круцио, – выдал пыточное заклинание профессор.
Чанмин упал на пол, объятый страшной, невыносимой болью, по сравнению с которой действие браслета Кюхёна воспринималось как безобидные пощипывания. Джеджун упал на колени рядом с ним и застыл с поднятыми руками, понимая, что все равно никак не облегчит эти магические страдания.
У Чанмина оставался лишь один выход. Он не хотел причинять вреда детям своего господина. Но безопасность Джеджуна была намного важнее, а надеяться на благоразумие сбежавшего Хёкдже или милость примеряющего на себя роль садиста Донхэ стало невозможно. И Чанмин воспользовался тем, что молодой господин никак не распорядился добытой информацией, – позвал своего слугу, заранее понимая, кто прибудет и во что это может вылиться для «принца».
Рано утром, замотавшись шарфами по самое не хочу, в такси, вызванное от другого адреса, сели герцог и майор.
====== Глава 39 ======
Я вернулась!))
СЕУЛ
Чанмин рвался за своими хёнами, уверенный, что без него Джеджуна ни за что не найдут, и опасающийся, что Юно собирается лично ехать к нему из ревности. Герцог терпеливо объяснял, что Джеджун укатил в Японию и гуляет там на широкую ногу без желания возвращаться в агентство, так что вмешательство макнэ все равно не имеет смысла, а вот веское слово лидера может сыграть решающую роль. Чанмин никак на это не реагировал, и майор, в очередной раз посмотрев на часы, отнес брыкающегося персонажа в туалет, тут же заперев дверь.
- Радикально, – отметил оборотень. – Мне нравится твой стиль. Иногда.
Чанмин стал тарабанить в дверь кулаками и ногами, требуя немедленно выпустить его на свободу. Лидер Super Junior послушал его визги минут пять, тяжело вздохнул, нехотя согласился объявить отсутствие двоих участников на ближайших мероприятиях и ушел.
- «Восходящие боги востока» в лице меня, любимого, тоже берут отгул, – сказал Джунсу, вытаскивая из-под стола «заначку» – бутылку темного рома. – СуДжу, спойте мне песенку.
- А стриптиз тебе не станцевать? – скривился Хичоль. – И вообще, тут двое представителей вашей расчудесной недогруппы. – Он указал пальцем на дверь в туалет, за которой все еще ругался Чанмин.
- Пожалуйста, пообщайся с ним, – попросил Кюхён. – Займи чем-нибудь. Он расстроен из-за того, что его снова оставили не у дел. Кроме того, его присутствие тут… нежелательно и опасно для него самого.
- Я тоже останусь здесь и буду ждать вампиров, – лениво возразил Джунсу. – Вот представьте себе картину: они появляются в общежитии, думая, что мы затаились во всеоружии и хотим скорее дать бой, – а тут я, пьяный и полусонный, вы вдвоем репертуар СуДжу перебираете, да Чанмин в туалете истерит. Враг охренел, мы выиграли.
