- Обязательно поговорим, – ответил Джунсу, изумленно наблюдая за тем, как еда теряется в этом худеньком парне. – Может, еще чего-нибудь заказать, Минни?
Художник просто ставил эксперимент: сколько уберется в Чанмина.
- Не откажусь от еще одного супа, – благодарно улыбнулся макнэ. – А ты чего не ешь, хён?
- Я пью, – сказал Джунсу, щелкнув пальцем по опустевшей бутылке вина.
Принесли новую тарелку супа, который Чанмин охотно проглотил; наконец дошла очередь до десерта, и макнэ присовокупил к уже заказанному мороженому еще и пирожное; Джунсу взялся за саке.
- Вот это да, браво. – Художник пару раз хлопнул в ладоши. – Доволен, мелочь? Наелся?
- Ага, – в блаженстве протянул Чанмин, откинувшись на спинку стула.
- Чудесно. Теперь подожди, когда я с саке расправлюсь, и, пожалуй, двинем… э… в караоке? – Джунсу заговорил тише: – Хм, с моим голосом – провал… Но я бы спел эту песенку, которую однажды в Москве слышал: «А я люблю военных, красивых, здоровенных…» Или нет, я ее лично Ючону спою. В трусах защитного цвета и фуражке. Отличная идея! – Джунсу прекратил свой монолог и отпил немного саке. – Мелкий, а мы с тобой просто погуляем.
Чанмин больше не светился счастьем – он низко опустил голову и морщился.
- Что с тобой? – безучастно спросил Джунсу, вальяжно закидывая ногу на ногу.
- Живот заболел, – простонал Чанмин. – Хён, мне очень плохо, ко врачу надо.
- Да ты просто феерический дебил, – восхитился Джунсу. – Жрал, пока желудок не треснул! И часто ты объедаешься до такого состояния?
- За мной обычно кто-нибудь следит, – захныкал Чанмин. – А ты не сказал вовремя остановиться… Хён, давай хотя бы в аптеку за лекарствами, живот ужасно болит…
- У тебя с едой такие же проблемы, как у меня – с алкоголем, – усмехнулся Джунсу. – Хватит так страдать, Минни, иди в туалет.
- Не хочу я в туалет, – продолжил ныть Чанмин, почти сложившийся пополам, – у меня живот по-другому болит!
- А я и не предлагал тебе посидеть на «белом друге», – фыркнул Джунсу. – Черт возьми, я что, должен учить айдола булимии? Ну-ка, идем за мной… – Художник схватил макнэ за руку и потащил в уборную, где сразу толкнул в кабинку и заставил опуститься на колени перед унитазом. – Два пальца в рот, несчастное создание.
- Чтобы меня стошнило? – уточнил Чанмин.
- Нет, блин, оближи их, сымитируй для меня оральный секс, – вздохнул Джунсу, выходя из кабинки. Он увидел свое отражение в зеркале над раковиной, решил, что его крашеную голову посетила великолепная идея, сделал на смартфон несколько фотографий, выбрал самую красивую и выложил в «Твиттере», написав: «Гуляем с любимым макнэ! Зашли в японский ресторан, здесь очень красивый туалет! Чанмини переел, а я пьян. Хёнам нельзя оставлять нас без присмотра!»
Первыми позвонили даже не из агентства – это сделала мать настоящего Джунсу. И ругалась она так, что 2Ю, возобновившие слухи о романе, вряд ли могли рассчитывать на подобную отповедь со стороны своих оригиналов. Мать потребовала немедленно удалить позорящий ребенка пост, в противном случае грозилась явиться вместе с мужем и старшим сыном, которые могли наглому двойнику все ребра пересчитать. Джунсу, конечно, удалил сообщение и фото, но скорее из жалости к Ангелу Шиа, чем из страха перед его родственниками. Тем не менее, пост заметить успели, и в стане Кассиопеи началась натуральная паника. Да что не так было с этим квинтетом? От Джеджуна – ни слуха, ни духа, 2Ю нежно надевают друг на друга шапочки и развязывают шарфики, а Джунсу и Чанмин пускаются вместе в загул?!
Макнэ пришел в себя как раз к тому времени, как художник почистил чужую страничку в «Твиттере».
- Ну как, легче стало? – поинтересовался Джунсу.
- Ага, только еду жалко, вкусная была, – пошутил Чанмин.
- Ну, пожевал вкусное – а теперь ни тяжести в желудке, ни лишних килограммов, – наставительно произнес Джунсу, гладя макнэ по плечу. – Только не перебарщивай с этим, лучше иногда, как говорится, просто не жрать.
Потом двое персонажей все-таки отправились в караоке. Там Джунсу еще выпил, влил спиртное в Чанмина и развел его на откровенный разговор о чувствах к лидеру. В итоге оба не смогли бы точно сказать, как дошли до практического занятия по «французским» поцелуям.
- Хён, чего мы натворили? – жалобно спросил Чанмин, когда они уже собирались уходить.
- Ничего особенного, зато теперь тебе есть, чем порадовать Юно, – ответил Джунсу.
В общежитии этих двоих еще не ждали: Кюхён преспокойно медитировал, а Хичоль играл в «League of Legends» и с трудом заставлял себя не мешать монаху. Тут явились макнэ, шокированный и немного пьяный, и художник, довольный собой и под высоким градусом.
- Кю, а ты знал, что у Джунсу хёна в ягодицах силикон? – решил сразу посплетничать Чанмин. – И что в первый раз он переспал с Ючоном, когда тот был бухой?
- Ким Джунсу, ну что это такое? – нахмурился монах.
- Творческая импровизация, – пренебрежительно бросил художник.
- Слушай, жопа силиконовая, майор с герцогом еще не вернулись, вы зачем пришли? – стал возмущаться Хичоль. – Просили же отвлечь малявку!
