- Вы оба сами виноваты, – заметил Джунсу, гладя Джеджуна по волосам. – Ты зациклился на детской любви, одевался, как чмо, и ходил с потухшим взглядом, а надо было активно искать новые отношения и сверкать, как бриллиант. Чанмин же позволил сделать из себя последнюю паскуду, хотя мог бы сохранять достоинство, как его коллега Ханген.
Джеджун расплакался еще более горько. Ему всегда было больно, когда кто-то говорил: это не «жизнь такая», это ты неправильно себя ведешь. В глубине души омега понимал, что слышит правду. А теперь сделалось намного больнее: его защита Чанмина тоже рушилась, как карточный домик. Но, как он не собирался принимать во внимание советы других омег, убивать в себе старые чувства, менять гардероб и ходить на «свидания вслепую», точно так же не думал отталкивать вампира, который мало походил на романтические идеалы из книг и фильмов последних лет. Чанмин уже сделал его привлекательнее, увереннее в себе – так почему же Джеджун не мог возвысить жалкого слугу?
- Вы плачете? – спросила Гу Хара из группы KARA, увидевшая омегу в объятиях художника. – Тоже узнали?
- Что узнали? – хором спросили персонажи.
- Так вы не из-за этого? – удивилась Хара. – Вашего макнэ… или не вашего? Я не знаю, как правильно теперь… Вы то распадаетесь, то сходитесь…
- Так что там?! – рявкнул Джунсу.
- На концерте Чанмина застрелили, – сказал кто-то из гостей, глядя на экран своего телефона. – Кюхён стоял столбом, как дебил, Юно в страхе удрал со сцены, а Итык пытался реанимировать и помогал уносить труп. Вот тебе и «ответственный лидер» Чон Юно…
- Минни! – закричал Джеджун и, мгновенно забыв обо всем, схватил Джунсу за руку. – Срочно едем туда!
- Вдруг он просто ранен! – согласился художник, бросая бокал с вином прямо на пол. – Боже, бедный малыш! Пожить-то не успел!
На улице еще стоял водитель Джунсу. Художник немедленно крикнул, чтобы ехали на концерт Super Junior. Водитель знал, что там стряслось, и отказался; из соседней машины выпрыгнул менеджер и принялся вытаскивать упирающегося художника, который на некоторое время стал живописцем слова и сотворил шедевральный матерный призыв не вмешиваться. Тем временем Джеджун вылез с другой стороны, чтобы ловить такси. К сожалению, менеджер уже нанял одного телохранителя, который слушался именно его. Тот грубо схватил Джеджуна и вмял его в салон.
- Да как ты смеешь так с беременной женщиной обращаться! – вспылил Джунсу.
Телохранитель только разинул рот и захлопал маленькими глупыми глазками. Джеджун разрыдался от осознания собственного бессилия, и Джунсу присоединился к омеге, обнимая его.
Для лидера время замедлилось, каждая секунда превратилась в большой отрезок времени, наполненный эмоциями и размышлениями. Хрупкий мальчишка, в чьей крови он уже перепачкал руки, был убит, его сердце остановилось, пока потрясенный артист искал угасающий пульс. А что еще он мог сделать для него? Наверное, спасти беднягу все равно не было возможности, даже если бы Чонсу имел медицинское образование и лет пять хирургического стажа. Но ничего страшного ведь не случилось? Человек не умер, потому что несчастное создание в луже крови человеком не было. Всего лишь материализованная игра воображения, мечта, временно обретшая плоть. Теперь это существо из эфемерного мира фантазии просто возвращалось домой, в небытие. Он и так получил то, на что подавляющее большинство его собратьев не могут даже надеяться, – месяц в реальности, право самому выбирать, каким будет следующий шаг. Вот только выбрать ничего не успел. Если задуматься, перед лидером просто перестало функционировать нечто вроде тамагочи. Но все равно на душе было невыразимо горько, и сколько бы он ни повторял себе, что этот мальчик – ненастоящий, что его все равно не должно было существовать, айдол чувствовал себя так, словно у него на глазах погиб ни в чем не повинный ребенок. И едва ли не последним, что испытал бедный малыш, была глубокая обида. Только высохли слезы на его глазах, как им пришлось закрыться навсегда...
Все это артист успел ощутить примерно за десять секунд – затем подоспели охранники, двое подняли Чанмина с пола, а один, зачем-то закрывая его собой, стал уводить Чонсу за кулисы.
И вдруг макнэ захрипел, с трудом втягивая в легкие воздух.
- Он живой! – закричал лидер. – На помощь, врача, «скорую»!
Чанмин ловко спрыгнул с рук охранников и, не давая никому опомниться, схватил одного из них рукой за горло, чтобы не думал атаковать, а второму вонзил клыки в шею. Сделав лишь несколько глотков, необходимых для регенерации после ранения, Чанмин отпустил будто окаменевших мужчин, схватил подоспевшего Кюхёна за руку и бросился вместе с ним к выходу.
- Но если «крыса» здесь, – пробормотал Шивон, – то где тогда Пуговица?..
Немногим ранее
