Чанмин, в принципе, не был против переодевания. Но когда он вышел в школьной форме, робко поглядывая на герцога в поисках одобрения, Super Junior разразились смехом и стали его фотографировать. Он и впрямь походил на застенчивую школьницу; рядом с ним Кюхён, с осуждением смотревший на веселящихся айдолов, не дотягивал даже до уровня трансвестита.
- Не буду это надевать! – взбесился Чанмин. – Что вы из меня девчонку делаете?!
- Не злись, – ласково попросил Сонмин, обнимая макнэ за плечи и протягивая ему шоколадный батончик. – Вот, скушай.
- Мне нельзя, – буркнул Чанмин.
- Да ладно, всего одна шоколадка. – Артист даже открыл упаковку. – Для настроения.
Чанмин несколько секунд нерешительно рассматривал манящую сладость, а потом схватил ее и стал жевать, постепенно успокаиваясь и едва не начиная урчать от удовольствия.
- Ребята, жрет! – обрадовался Сонмин. Остальные зааплодировали. – Они с Хангеном – одинаковые, как собаки! Только у них команды «фас» по-разному звучат: «смотри, там голый Хичоль» и «смотри, там вкусняшка»!
Донхэ-альфу и Хёкдже-омегу, очевидно, уже приняли в «реальный» коллектив, потому что они тоже смеялись. Чанмин бросил огрызок батончика прямо на пол, горько плача от злости и обиды. Он был не только вымышленным, но еще и второсортным среди вымышленных!
- Мальчики, из какого вы класса? – нахмурился герцог. – Первый, второй? Группа коррекции?
- Он у вас такой дурацкий, – оправдался Чжоу Ми.
- Но наш более дурацкий! – гордо добавил Шивон.
Ханген хохотал с остальными, вообще, судя по всему, не понимая, в чем дело. Наверное, он родился в какой-то безнадежно бредовой повести, где все глупости автор считала юмором. И это с ним сравнивали Чанмина? Макнэ хотел взять себя в руки, но ревел и никак не мог остановиться.
- Мужики, вы зачем Пуговицу до слез довели? – спросил майор. – Не стыдно детей обижать?
- Я не маленький! – краснея от ярости, крикнул Чанмин. Кюхён подошел к нему и прижал к себе, успокаивающе гладя по спине. – Что за стереотип такой – раз с макнэ списан, значит, ребенок?!
- А вовсе и не значит, – возразил Шивон. – Та сволочь, которая у вас в общежитии осталась, на малыша вообще не тянет. Но ты же правда как ребенок! Это уж мы утрировали, прости нас. Не похож ты на Хангена. Просто маленький. Увидел вкусненькое – надо сделать «ням-ням».
- А целовался, наверное, только в кино, – добавил Хёкдже. – Вот так. – Он повернулся к своему альфе, оба вытянули губы трубочкой и слегка соприкоснулись ими.
- У Кюхёна личная жизнь тоже ключом не бьет! – напомнил Чанмин. – И вообще, мы теперь свободные от сюжета люди. Чего мы, как два лошка? Вот сегодня же с Кю и займемся сексом! – Монах отпустил Чанмина и сделал шаг назад, строго глядя на макнэ. – Да не друг с другом, дурень, у нас фанаток полно!
- У нас – ни одной, – важно произнес Кюхён. – Только попробуй воспользоваться чужой поклонницей.
- Как тут сравнивать, – присоединился лидер, – наш Кюхён – монах и, напротив, был бы лошком, если бы регулярно удирал из монастыря к кисэн или деревенским девчонкам.
- А я, значит, все-таки лошок? – опять обиделся макнэ.
- Ты же сам это сказал, – прыснул Рёук.
Чаша терпения макнэ оказалась переполнена. Маленький невинный обжорка, не способный за себя постоять, – вот каким его все видели. Чертовы настоящие люди, довольны, что их никто не придумывал, и унижают тех, кому нереалистичную биографию приписали! 2Ю одновременно направились к нему, чтобы пожалеть, но Чанмин, оттолкнув Кюхёна, рванул к двери и скрылся за ней, на ходу вытирая слезы рукавом пиджака.
- Пуговица! – закричал майор, собираясь броситься за ним вдогонку.
Герцог остановил его, положив руку ему на плечо.
- Мальчику нужно побыть одному, – сказал он. – Нам, вымышленным, требуется быть сильными и бросать вызов серой реальности своими характерами и сущностями. Если не получится – значит, он не достоин настоящего мира. Даже Джеджун смог принять себя как омегу…
- Так у Дже мужик есть, вот и принял, – заметил майор. – Ты бы тоже Пуговичку приласкал, а не меня зализывал.
- Больше не залижу, успокойся уже, – поморщился герцог.
Чанмин пропал и не отвечал на звонки, даже когда концерт начался. Артисты стали опасаться, что сценку со школьниками, поставленную почти в финал, придется отменить, как это произошло с дуэтом двоих макнэ. Однако незадолго до рок-композиции (выбрали «The Final Countdown» группы Europe) Чанмин неожиданно объявился за кулисами. В бордовой форме, блондинистом парике, за версту пахнущий сладкими духами и накрашенный, даже с накладными ресницами. Он улыбался, хоть и было заметно, что через силу. Super Junior стали немедленно и наперебой просить у него прощения. Нет, монах не наставил их на путь истинный, герцог не пробовал загрызть, и майор никому носы не ломал – просто совесть замучила.
- Ты молодец, что сумел вернуться с гордо поднятой головой, – торжественно произнес Юно. Он подошел к макнэ и погладил его по щеке. Улыбка Чанмина стала смущенной. – Я знал, что справишься. Больше не обращай внимания на чужие насмешки. Ты очень хороший.
- Спасибо, хён, – поблагодарил макнэ.
