- Спасибо, Кю, но лучше оставь меня сейчас, – попросил Хичоль, выпрямляясь и таким образом переставая увлажнять чужой воротник. – Я реву и реву, как дурак. Нос заложен, глазенки заплыли. Мало симпатичного. Нечего на меня такого смотреть.
Кюхёну стало безразлично, что он сам себе причинит вред. Хичоль, стеснявшийся своего внешнего вида, был слишком прекрасен для него в этот момент. И монах сам, лишь немного поколебавшись, опустил ресницы и поцеловал артиста, целомудренно коснувшись его губ. Они были горячими и припухшими.
- Ты – всегда красивый, – как-то обреченно, без надежды на спасение души произнес Кюхён.
Хичоля тоже накрыло, но, конечно, посерьезнее. Он, прижав монаха к себе еще крепче прежнего, раздвинул языком его губы и протолкнулся в рот, так резко углубив поцелуй, что Кюхён чуть не задохнулся от неожиданности. Впрочем, через несколько секунд он сумел выровнять дыхание и поддался искушению, сраженный напором возлюбленного и абсурдным очарованием такого «пира во время чумы». Это был, по его мнению, совсем неприличный поцелуй, губы и языки двигались слишком быстро, исступленно. Одной рукой Кюхён гладил Хичоля по волосам, а второй по спине. Ему хотелось, чтобы это длилось вечно. А певцу, разумеется, нет. Ему требовалось намного большее, чем пытаться пересчитать чужие зубы кончиком языка. Он, не прерывая поцелуя, пробрался пальцами под свитер Кюхёна и стал поглаживать его кожу, как бы размышляя, куда устремиться: выше, к груди, или сразу ниже, к джинсам. Следовало, пожалуй, пощадить монаха, но он выбрал второе. Ремень был расстегнут, то же произошло с пуговицей и молнией. Кюхён столкнулся с таким коктейлем чувств, что не мог понять, как на это реагировать. Он осознавал, что его тело желает продолжения и что такой шаг, в принципе, можно сделать. Времени на зарядку амулета почти не осталось, шанс попасть на сильный выплеск эмоций был минимальным. Тем не менее, жертвовать даже мизерным количеством энергии ради плотских утех казалось неблагоразумным. Кроме того, Кюхён не хотел, чтобы у них это случилось… так. Когда Хичоль ничего не соображал от шока, сам он был адекватен ненамного больше, а за дверью топталось пол-Super Junior.
- Давай просто посидим, – попросил монах, выдернув руку Хичоля уже практически из собственных трусов.
- Прости, совсем забыл, в голове какая-то ядерная война, – ответил певец. Он опять обнял Кюхёна и, улыбнувшись, потерся носом об его шею. К счастью, добрые коллеги жертвовали свою кровь, и потребности укусить истощенного парня у него не возникло. – Ты очень странно целовался. Знаешь, не старайся за мной повторять. Делай так, как хочется и получается.
Хичоль, будто внезапно почувствовав усталость, отлепился от Кюхёна и лег на кровать, подложив руку под голову. Монах устроился рядом на боку и аккуратно убрал длинные волосы с его лица, заправив их за ухо.
- Если как я хочу – мне и вот такого хватит, – сказал он. – Наверное, лучше все же подстраиваться под тебя.
- Ой, опять заврался. – Взгляд Хичоля злорадно вспыхнул. – Я успел коснуться кое-чего очень интересного. Это длилось всего пару секунд, но точно могу сказать: свое душевное равновесие ты малость растерял.
- Пошлая твоя натура! – Кюхён мгновенно залился краской и, схватившись за край одеяла, накрыл им голову Хичоля. Чтобы хоть глаз этих бесстыжих не видеть.
- У меня пошлая? – притворно обиделся «замурованный» из-под одеяла. – А у тебя, значит, от особо чистых помыслов встал? Хе-хе-хе…
Кюхён промолчал, глядя в потолок. Он мог собой гордиться: Хичоль явно приходил в себя.
Джеджуну провести аналогичный сеанс для Чанмина не дали. Во-первых, сам Чанмин отказался по первому же требованию расплакаться в объятиях любимого омеги, чтобы потом получить большую порцию ласки и сострадания. Джеджун так просто сдаваться не хотел, но его никто не спрашивал: Ючон выдернул вампира из укромного уголка и поволок «в народ», где уже разгоралась дуэль «вожаков» двух разных «стай».
- Мы договорились насчет Хангена, а ты даже не упомянул его в интервью! – Юно яростно бросил в лицо оппоненту первое серьезное обвинение.
- Мы не договаривались, я своего согласия не давал! – Чонсу не отступал. – Тут у тебя слуг нет, и приказы твои никто выполнять не станет!
- Ты же все испортил!
- Я? Это мою сексуальную ориентацию сейчас вся страна обсуждает?!
Вожак и лидер одновременно схватили друг друга за воротники, скрестив убийственные взгляды, словно шпаги.
- Может, прекратите? – сказал Чанмин, встав сбоку от них. Никто не отреагировал, и он пожал плечами. – Ну, я просто предложил.
- Не лезь ты к ним, – попросил Джеджун, взяв его за руку. – Этим мужчинам лишь бы за территорию подраться, пусть сами и разбираются.
- Намек на то, что я к «мужчинам» не отношусь? – Чанмин повернулся к нему, тыча себя пальцем в грудь.
- Я имел в виду: «типичным мужчинам», – поспешил оправдаться омега. – Таким… хрестоматийным мужикам-завоевателям. – Чанмин бросил насмешливый взгляд на «мамку» Super Junior, и Джеджун пристыженно пролепетал: – Ладно, я не знаю, зачем им ругаться, но все равно не лезь.
