- Жалко, что ли, озабоченному помочь, – ответил Ючон, хлопая его по плечу. – Это ж типа не измена Су, да?
- Разумеется, нет. Считай, ты сделал мне искусственное дыхание рот в рот.
Они отвернулись друг от друга, и взгляды одновременно зацепились за нечто странное. В конце коридора было окно. Когда они выходили сюда, за ним царила ночная темнота, рассеиваемая уличными фонарями. А теперь там были... лица. Много совершенно обалдевших женских лиц. И стайка телефонов.
- Бля, – сказал Ючон.
- Бля, – повторил Юно и тут же зажал себе рот ладонью.
А вот что произошло на улице. Пока большинство обеспокоенных поклонниц томились у входа в клинику, две девочки отирались у окна, через которое, если очень постараться, можно было увидеть дверь в палату Чанмина. Сначала куда-то выскочил обеспокоенный Кюхён, через некоторое время явился Ючон с большой сумкой. Наверное, ничего интересного не стоило ждать еще пару часов, но тут из палаты вышли 2Ю. Юно был хмурым и задумчивым, а Ючон мечтательно улыбался и болтал о чем-то. Девочки были теми самыми загадочными шипперами этой пары, так что немедленно позвали других «юных детективов»: смотрите, они поссорились, Ючон уговаривает Юно его простить! За это шипперы получили отчет о своих умственных способностях: оппы просто Чанмина обсуждают или вообще работу. Но тут ситуация накалилась: Юно чего-то упрямо требовал, Ючон сомневался. А потом ка-а-ак... В общем, 2Ю помирились у палаты раненого донсэна. И процесс примирения был запечатлен на восьми смартфонах.
Оставалось этим педикам только каминг-аут сделать.
- Ну, значит, публично во всем сознаемся, – спокойно решил Юно, взяв себя в руки.
- ЧТО ВЫ ДВОЕ НАТВОРИЛИ?!. – заорал Чонсу, стоило 2Ю с Чанмином-в-сумке вернуться в общежитие.
- Мы все уладим, – сухо бросил Юно.
- Интересно, КАК?!
- Молодцы! – одобрил Ханген. – Я тоже поцелую Хичоля у всех на виду, пусть знают! И сейчас поцеловал бы, но он у себя в комнате заперся. Моя Золушка – такая чувствительная принцесса, он испугался и сейчас весь на нервах!
- Джеш, – позвал Ючон, увидев семенящего омегу, – а я те подарок приволок.
С этими словами он расстегнул чемодан, откуда вылез Чанмин.
- Скорее, кучу мусора, – усмехнулся герцог.
Омега взял Чанмина за руки, посмотрел на его лицо, улыбнулся и со слезами счастья на глазах обнял, прижимаясь всем своим худым джеджуновским тельцем и чуть царапнув щеку вампира дужкой очков. Чанмин поцеловал его в висок и положил одну ладонь на затылок, пропуская между пальцами мягкие светлые волосы. Наконец на сердце стало немного спокойнее. Пока у него оставался этот комок нежности и доверия, всегда было, куда возвращаться и зачем бороться. И пусть хоть весь мир его ненавидит.
- Я знаю, что ты не мог сильно пострадать, но все равно волновался, – сказал Джеджун. – Я же клуша.
- Волноваться стоило вон за тех двоих. – Чанмин кивнул в сторону 2Ю. – Чон Юно и Пак Ючон стали на неопределенный срок позором корейского общества.
Джеджун покачал головой, не выпуская вампира из своих объятий.
- В натуре перед мужиками стыдно, – признался майор.
- А я даже рад, – ответил Юно. – Пусть все эти гомофобы побесятся.
- Да вы людям карьеры загубили и жизни сломали! – продолжал свои стенания лидер. – Зачем вы вообще лизались, вы же не любовники!
К месту столпотворения вальяжно прошествовал Джунсу с кружкой чая в руке. Он отдал чай майору, улыбнулся, показал «Ангела Шиа», вмазал Ючону по физиономии, забрал у него чай и удалился, соблазнительно вихляя задом.
- Су! – Ючон обогнал его и, виновато сопя, встал напротив. – Юн сказал, это типа не измена.
- Я тебе сегодня не дам, но это типа не ссора, – приторным голоском пропел художник.
- Ты мне когда-нибудь потом не давай, – попросил майор, уверенный, что наказание он все-таки заслужил. – А сегодня я и так не могу. Мы улетаем.
- В свадебное путешествие, наверное, – вздохнул Джунсу. На дурака даже обижаться не получалось. Он ведь специально уточнял, является ли поцелуй изменой. Следовало провести с ним обстоятельную беседу на тему «Чем нельзя заниматься с другими» и надеяться, что у любимого авторитет выше, нежели у друга.
Ючон прижал к себе Джунсу, понял, что его не отталкивают, и расплылся в счастливой улыбке.
- Вы двое просто неисправимы, – тихо сказал Джеджун, переводя ласковый сестринский взгляд с герцога на майора. – Везде найдете проблемы, а где их нет – создадите сами.
- И это нам говорит женщина, которая беременна от вражеского слуги, – в шутку обиделся герцог.
Джеджун смущенно засмеялся: мол, знаю, у самого рыльце в пушку. Потом он положил голову на плечо Чанмина и шепотом попросил уединиться для разговора. Вампир потерял пусть и плохого, но близкого когда-то человека; едва ли это не отразилось на его душевном состоянии. Надо было поговорить, заставить Чанмина рассказать о своих чувствах, поддержать. Позволить заплакать и пожалеть его. После слез часто становится немного легче.
