Скрепя сердце, герцог купил большой намордник и поводок; с такой экипировкой он, превратившись в зверя и заручившись поддержкой майора, отправился на поиски врага (ялтинцы надолго запомнили странного бегуна, мчавшегося по улицам с большой и подозрительно похожей на волка собакой). Но, похоже, ни Чанмин, ни семейство из Владимира не лгали: запах Хичоля был крайне слабым и терялся у больницы. Персонал вряд ли стал бы откровенничать с незнакомцами глубоко азиатской наружности. Пригодились способности Кюхёна, который заставил уходившего после работы сотрудника заснуть, и Чанмина, взявшего для «анализа» немного его крови. Оказалось, вся больница пребывала в глубоком шоке: меньше суток назад привезли парня, который скончался в машине «скорой помощи» (Георгий Петрович рановато его похоронил). У парня почти вся правая рука была покрыта какими-то отвратительными темными новообразованиями, но вовсе не обширные поражения кожи напугали врачей. Парня оставили в морге; когда санитар, отлучавшийся на перекур, вернулся, он увидел вместо «новенького» только горсть пепла. С этим загадочным существом приехал с виду обычный, но все равно странный мужчина. «Сгоревшего» привезли уже мертвым, однако он еще долго зачем-то стоял у входа в больницу и смотрел вдаль. По эмоциональности этот человек напоминал булыжник, и только глаза выдавали страшную, раздирающую душу скорбь. Глядя в неизвестную точку перед собой, он словно думал, как ему жить дальше. Без того парня, что напугал своим исчезновением всю больницу. Он простоял на месте часа три, пару раз кому-то позвонив, а потом ушел, никак не отреагировав на сообщение о том, что труп его товарища «самокремировался».
- Если ты лжешь – тебе конец, – предупредил Чанмина герцог, брезгливо запихивая поводок с намордником в пакет и отдавая его Ючону.
- А если все правда? – Майор взял пакет, достал из кармана куртки пачку сигарет, открыл ее, увидел, что она пустая, и швырнул за спину, прямо на асфальт. – Ну, чего тогда делать? Хёк стопудово сбежал уже вместе с Хангеном. Он у него теперь типа отчима. Вместе за мамку и брата мстить будут.
- Ханген мог и уйти, он теперь не связан с Хёкдже приказом господина, – возразил Юно, протягивая Ючону свои сигариллы – дорогие, тонкие, с ароматом кофе. Пришелец недоверчиво принюхался к ним и совершенно искренне удивился, но поблагодарил.
- Ханген любил Хичоля, – сказал Чанмин, – и не стал бы бросать его сына. Они сейчас точно вместе.
- Если они действительно встретились, – добавил Кюхён, – то Ханген достоин похвалы, хоть его покойный избранник и оставляет желать лучшего.
Юно снова превратился в волка и доказал лишь то, что все и так понимали: след Хангена, и без того едва ощутимый, терялся в окрестностях автовокзала. Куда именно поехал теперь уже бывший слуга, сказать никто не мог, но герцог предположил, что он решил покинуть страну, и снова отчитал непослушного лидера Super Junior, отказавшегося повесить убийство на коллегу.
- Решай посильные для себя задачи, айдол, – заключил он, шествуя чуть впереди остальных. – Кесарю, как говорится, кесарево.
- А ему-то зачем? – спросил Ючон, слушавший вполуха. – Он, в отличие от Дже и Хёка, не беременный. Вроде.
- Как знать, – засмеялся герцог. – Этот менестрель – какой-то нервный; может статься, причина в гормональной перестройке.
Позвонил человек, с которым персонажи теперь общались нечасто, но тепло, – дон Эстебан. Он всегда любил пошутить с ними, повеселиться, однако в этот раз, когда Юно поздоровался, полминуты просто хохотал в трубку.
- Ух, – сказал наркобарон, в конце концов переведя дух, – ну вы там и чудите!
- Вы уважаемый человек, дон Эстебан, – вздохнул герцог. Остальные встали рядом с ним, внимательно слушая разговор. – А интересуетесь новостями корейской эстрады. Если узнаю, что в качестве мелодии входящего вызова у вас установлена какая-нибудь «Catch me», сочту себя вправе разорвать с вами деловые отношения.
