- Слушай. – Кюхён опять приблизился к монаху, чтобы говорить тише. – Хичоль – мой хён, и я его люблю. Как хёна, блин, а не как ты. И я желаю ему счастья. Все понимаю, он оказался с вами и теперь одной рукой дверь выломает. Но Хичоль все равно наш, и ему надо быть нами. С Хангеном, если тот хочет. С кем-то другим, если не получится. Но на сцене, в агентстве, в Super Junior! Не будем лукавить: поет он фигово, танцевать не умеет. Но у человека ядерное обаяние, он рожден для камер. А куда его заберешь ты? Вы поселитесь на ферме и будете усыновлять сирот до посинения?
- Нет, – серьезно возразил монах. – Я не стану мешать его карьере. Он сможет петь столько, сколько захочет. Я просто буду рядом. Буду любить его.
- И отвлекать от нормальной жизни. – Кюхён опустил голову. – Слушай, не хотел напоминать, но ведь он не просто недавно стал вампиром. Год назад он был человеком, а тебя, его господина… и этого злодея, который так нелепо сдох, просто не существовало в природе.
Монах немедленно вспомнил, что говорил Хичолю, когда тот впервые убил. Ощутил, какой непререкаемой правдой являлось каждое слово. Его не было. Никогда. И Ким Хичоль собирался отказаться от подходящей для него жизни ради чужой мимолетной фантазии.
- А пойдемте ужинать! – предложил Джеджун, выскакивая из кухни в прихватках.
- Мы столько всего приготовили! – пропищала, по сравнению с его тембром, «сестра». – Вы же устали с дороги?
- Да мне только предложи пожрать! – порадовался майор. – Спасибо, девчонки!
- Поставь меня на пол!!! – заистерил Ючон, дергая всеми конечностями разом.
Пришлось поставить.
- Неужели вы теперь опять станете бандитами? – спросил Джунсу, снова позволяя сидевшему рядом монаху налить себе персиковый сок.
- Нас там уважают, балда, – объяснил майор. Художник шлепнул его по спине: не тому, мол, улыбаешься.
- А я опять в бухгалтерию устроюсь, – сказал Джеджун-омега. Чанмин-вампир непонимающе посмотрел на него, и он поспешил исправиться: – Ну, когда рожу. В смысле, когда ему годик исполнится.
- А ты не собираешься с ребенком сидеть? – удивился вампир. – Еще скажи, что бухгалтерия – твое призвание, и ты не хочешь бросать карьеру ради семьи.
- Я должен тоже вносить свой вклад в общий бюджет, – ощетинился омега.
- Ага, очень ощутимый. Зарплата бухгалтера плюс вся «капуста» правой руки наркобарона.
Разговор заходил не туда, особенно учитывая то, что в кармане брюк Чанмина лежало кольцо.
- Слушай, нуна, да пусть он зарабатывает, а ты о ребенке заботься, – посоветовал Джеджун. – Это, знаешь ли, посерьезнее миссия. Если есть возможность – почему не позволить малышу расти, видя маму не только перед сном и по праздникам? «Мама» – это, блин, не пустой звук. Это святое.
- А когда он уйдет – куда меня возьмут с огромным перерывом в стаже? – парировал омега невозмутимо.
- Чудесно, – самодовольно улыбнулся герцог. – Этому лакею даже не верят.
- Джеша, дурочка, почему я должен уйти? – возмутился вампир. – Думаешь, я ветреный?
- Ну-ка, напомни, сколько раз ты был женат, – прищурился омега.
- Официально – один раз, – признался вампир.
- Прекрасно, ты разведенный! – Омега скрестил руки на груди и отвернулся.
- Вдовец, вообще-то, – возразил Чанмин. Складывалась совсем уж паршивая обстановка для предложения.
- Мои соболезнования, – буркнул омега в сторону.
- Джеш, да мы тебя не бросим, – сказал майор, запихивая в рот большой кусок тушеной свинины. – Ты не забывай, что у тебя, кроме мужика, пятеро братьев есть. А дитю мамку надо. На меня вот моя хер положила. И че выросло?
- Лучше бы она аборт вилкой сделала, – вздохнул Ючон. – А моя, кстати, нас зовет. Обоих. Готовься, Юхван будет отрабатывать на тебе приемы тхэквондо.
- Я знаю, что всегда могу на вас положиться, – нежно улыбнулся Джеджун-омега.
- То есть на самовлюбленного английского аристократа, тупого вояку из глубинки Африки, блаженного монаха, распутного художника и придурковатого певца ты надеяться можешь, а на мужчину, который тебя безумно любит, – нет? – разозлился Чанмин-вампир.
- О-хо-хо, вот это массовый троллинг экспромтом, – восторженно произнес его оригинал. – Я прямо аплодирую стоя.
- «Придурковатый певец» – ты? – спросил Ханген. Хичоль кивнул. – А по роже?
- Он мой господин, – ухмыльнулся Хичоль. – И «придурок» – это для меня комплимент, я же десять лет стараюсь. Кю, как думаешь, я придурок?
- Ты ненормальный, в хорошем смысле слова, – ответил монах.
Хичоль прильнул к нему и чмокнул в щеку, но, подумав, поинтересовался:
- А можно в губы?
- Можно, – сказал монах, приподняв рукав кофты: он обмотал уже ненужный амулет вокруг запястья, как браслет. Хичоль воодушевленно поцеловал его. Настоящий Кюхён предостерегающе постучал палочками по столу.
- Джеш, вообще-то, я тебя люблю, – заявил Чанмин-вампир, резко поднимаясь со стула. – Я так никого никогда не любил – после Анджелы, конечно, но тут просто блажь автора. Я хочу, чтобы у нас была семья. Хочу видеть тебя рядом каждый день, хочу воспитывать нашего ребенка, хочу, чтобы у него появились братья!
- Я тоже хочу, – честно ответил омега. – Просто, ну, мысленно подстраховываюсь.
