Чанмин поднял левую руку, демонстрируя обручальное кольцо.
- Все просто, – сказал он. – Женатый – это вампир. Он же еще и помоложе.
Минни опасно зашипел.
- Тетя замужем? – спросила Сильвия, рассматривая, в свою очередь, кольцо на пальце омеги.
- Пока – не совсем, – сообщил Чанмин, погладив ее по голове. – Скоро – настоящая свадьба. Будешь там в красивом белом платьице лепестки роз раскидывать.
- Ва-а-ау, – протянула девочка. – Прямо как в кино?
- Даже лучше, – улыбнулся Джеджун, игриво посмотрев на Чанмина. – Как в фанфике.
Джунсу вздрогнул, поймав себя на том, что растворился в умилении от этой сцены.
- Слушай, родной мой, – дернул он майора за рукав рубашки. Тот повернулся к нему, оторвавшись от беседы с доном Эстебаном. – Ты сам что про свадьбы думаешь?
- А, свадьбы. – Ючон нахмурился, размышляя. – Ну, надо же, чтобы мамка с батей женаты были. А то че сыну говорить? Папа маме не муж? Как-то это...
- Понятно, понятно, – с легким раздражением прервал его Джунсу. – ДжеМинов ты одобрил. А в принципе? Ну, скажем, двое мужчин.
- Типа вон Юну на Пуговице жениться? – Намек до Ючона, конечно, не дошел. – Не, херня какая-то.
- Согласен, – натянуто улыбнулся художник. – Полная «херня».
Свадьба состоялась через две недели после возвращения персонажей в Мексику. Кюхён как раз успел передать место на сцене похудевшему оригиналу. Это было грандиозное торжество: «алтарь» установили на пляже, каждая скамья для присутствующих была увита живыми розами. Сильвия тщательно раскидывала лепестки из корзиночки, невероятно довольная своей важной ролью и красивой прической. Джеджун был в белом костюме с длинной блузой, сшитыми с учетом его положения и пола: в этой одежде он не казался ни беременным, ни мужчиной. В его пшеничных волосах сверкали крохотные звездочки. Чанмин не мог на него наглядеться. А ведь при первой встрече он не понимал, что в этом парне симпатичного. В общем, вампир и теперь не считал певца Ким Джеджуна образцом красоты. Зато он точно знал, что прекраснее его омеги нет никого на свете.
- Можете поцеловать невесту, – разрешил священник, роль которого исполнял, конечно, Кюхён.
Чанмин прижался к губам Джеджна, и гости встали, аплодируя. Их было не менее двух сотен – дон Эстебан позвал всех близких и друзей. Джеджун, обняв мужа, повернулся к ним, счастливо улыбаясь со слезами на глазах. Вот и все. Он больше не обязан был страдать. Теперь – только счастье.
- И можете обнять племянницу! – запищала Сильвия, вырвавшись к ним.
Чанмин и Джеджун опустили руки на плечи девочки. Эта фотография навсегда осталась в спальне дона Эстебана.
Юно, Ючон и Чанмин вернулись к работе. Наркоторговцы плюхнулись перед ними на колени.
- Вы снова с нами! – возопил один головорез индейского происхождения. – А мы уж думали, вы нас оставили!
- Мы всего лишь разбирались с другими проблемами, – холодно ответил Юно, позволяя ему поцеловать свою руку.
- Я был немного занят, – уклончиво ответил Чанмин.
- Ну, мужики, куда я от вас! – И майор пошел со всеми обниматься.
- Пиар, – подытожил Юно. – Фансервис.
К свадьбе, кстати, 2Ю тоже готовились серьезно: на них было к началу церемонии столько оружия, что наблюдавший за экипировкой Джунсу просто попискивал от восторга.
- Лапуля, а зачем все это? – спросил он, когда Ючон спрятал очередной заряженный пистолет.
- Так это… – Майор одернул на себе пиджак. – Вот.
- Если вдруг «вдовец» Ханген вздумает напасть и испортить бракосочетание, – ответил герцог, убирая под рукав пиджака нож.
Но свадьбу никто не сорвал, зато Минни потом сорвал с Юно всю амуницию.
Сильвия теперь все время терлась около молодоженов. Иногда, даже ночью, она вдруг начинала скрестись в дверь супружеской спальни. И хорошо еще, если Чанмин отсутствовал по делам. А если нет?
- Да почему дон Эстебан ее сюда привозит? – пробурчал однажды Чанмин, впрочем, наливая Сильвии теплого молока.
- Лапочка хочет спать с тетей, – объяснил Джеджун, расчесывая волосы малышки. – Ты чем-то недоволен?
- Спасибо, что хоть Минни теперь кувыркается с герцогом, – вздохнул Чанмин, целуя девочку в лоб. – Пей, балда.
Сильвия показала ему язык, но потом все равно спала между ним и любимой «тетей».
После официальной расписки Джеджун стал требовательнее. Может быть, как думал Чанмин, из-за беременности.
- Не будет тут этот телевизор стоять!
- Но он же всегда стоял…
- Это неудобно! Зови майора, пусть прибьет кронштейн вон туда!
Или:
- Я не могу с этим ковром. Он страшный!
- Уже выношу. Видишь, сворачиваю.
- Ты с ума сошел?! Он дорогой! Уносить только из-за того, что он мне не нравится?!
- Разворачиваю…
- Я чокнулся?
- Слегка.
Но, в целом, они были совершенно счастливы. Несмотря на то, что Чанмину нередко приходилось отсутствовать, в их жизни наконец наступила долгожданная идиллия.
