-Все слышали! Занять позиции, рассредоточится по дорожке наверху! Все!
Я проследил, чтобы все, кто был под моим началом, заняли места на дорожке, с интервалом в несколько метров. Лишь Добб задал вопрос:
-А какие шансы победить?
Я глубоко вздохнул.
-Без неё – как раньше. Один к миллиону. Но нас хотя бы будет больше. Так что не всё так грустно.
Я проверил затвор нового пулемёта, зарядил в него новую ленту и дослал патрон. Поднял голову и добавил:
-А ещё – мы знаем, что они очень даже умирают.
-И чувствуют боль, – с наслаждением добавил Молотов.
-Полковник, как ваша подмога? – спросила меня Шанни, – Та самка, которую вы нашли?
-Ей плохо, – коротко ответил я, – Приготовьтесь, все!
Заняв позиции, мы стали ждать нашего противника. В шлеме открылась небольшая карта – шпиль в разрезе, где информативно и коротко было показано где мы, а где приближающийся к нам зир. Голова принялась лихорадочно обрабатывать информацию – что у нас есть, чего нету, но когда ему до нас оставалось по меньшей мере две сотни метров сверху, мы все услышали как на потолке что-то грохнуло и с рёвом понеслось к нам. Я вскинул голову, разглядывая темноту центра управления. Автоматически сработало увеличение изображения и я смог рассмотреть зира – он падал головой вперёд, выставив лапы перед собой, очень уверенно. В рации раздался тихий приказ генерала:
-Все замерли. Никому не двигаться.
Зир приземлился на передние лапы, кувырнулся через голову и уселся на четырёх лапах посреди зала, окружённый почти что сотней бойцов. С шипением, вырвавшимся из его пасти, он осмотрелся, но никого не увидел. Обескуражено встав на две лапы, он ещё раз осмотрелся, и вдруг открыл пасть, выдав нам чистый русский язык:
-Я знаю, что вы здесь.
-ОНИ ГОВОРЯТ!? – раздалось в эфире на множество разных голосов, но их прервал приказ шакала:
-Молчать! Молчать и даже челюстями не двигать!
Мне показалось, что зир посреди зала засмеялся. Ещё раз оглянувшись, существо заложило лапы за спину и мирно сделало пару шагов вперёд.
-Ещё я прекрасно слышу. Но вы уже выдали себя.
Он продолжал свой неспешный шаг в мою сторону, при этом смотря точно перед собой. То есть его страшный нос с четырьмя ноздрями “глядел” точно на меня, а значит он меня не видел. Стараясь не изменять положения оружия в пространстве, зная что за стволами следить его система независимая от глаз, я позволил себе опустить голову. Он не увидел.
-Вы боитесь, – сказал он, – Шум дыхание, сердцебиение. Вы боитесь.
-Не вступайте с ним в полемику, – на всякий случай приказал я, если кто-то из бойцов решит поумничать. Я сразу об этом пожалел – зир мотнул головой, направляя свой глаз на меня. Я постарался расслабиться, чтобы не выдать себя.
Я заметил, что зир ходит как-то странно. Потом, проследив его походку, я понял, что он заранее обходит все наши пушки. Умная, зараза, но то что она ещё и разговаривать умеет – выше всякого предела. Когда мы сражались с ними на шпиле, я думал что эти твари вообще не разумны, но теперь всё выходило иначе. Пока он продолжал ходить по залу, разглядывая нас всех, застывших как статуи, я выбирал момент для атаки. Внезапно он крутанулся на месте, встав ровно посередине зала, улыбнулся. Подняв лапы вверх, он громко и торжественно прокричал:
-Я всё равно убью вас всех!
-Этому не бывать, – прорычал в эфире наш генерал, – В АТАКУ! СЕЙЧАС!!!
Сердце рухнуло в пятки и забилось с утроенной силой. Подхватив пулемёт, я грохнул его дуло на край дорожки и открыл огонь. Точно так же сделали все присутствующие в зале, наполнив его грохотом тысячи выстрелов. Тысячи пуль понеслись в него, но за какие-то доли секунды зверь взмыл на несколько метров ввысь. Все скорректировали огонь, позабыв о том, что мы как раз на его уровне. В эфире раздался громкий мат нескольких бойцов, которых чуть не порешила пуля своих союзников. Чак выматерился как сапожник, заявив что только броня спасла его от верной погибели. Я уже собирался приказать не корректировать огонь, но было уже поздно. Приземлившись, зир издал свой протяжный боевой крик, метнулся в сторону, в полёте принимая самые немыслимые позы. Вытянувшись по горизонту, он напал на приказавшего стрелять – нашего генерала. Скоротечный бой был предрешён заранее – всего через какие-то секунды нашего командующего не стало. Всё это время никто ни на секунду не прекращал стрелять, но даже под градом пуль на зире не было ни единой царапины! Я теперь был главным в Российской Армии, и я не мог допустить ещё больших потерь. Из-за нахлынувшей злости я потерял контроль и, включив реактивный ранец, пролетел через весь зал к нему, решив порвать его на его же поле – в рукопашном бою. Если пули бессильны – в ход идут штыки.
