Шестой день.
Вскакиваю резко, чуть не падая с кровати. Хватаю телефон и, щурясь, долго пялюсь в экран.
4:44 утра.
Будильник не поставил, потому что не заметил, как уснул. Смеюсь вслух, вспоминая сон.
Незнакомка стояла напротив и улыбалась. Она хлопала длинными ресницами, а глаза ее светились нежно-голубым сиянием. В руках она держала свой голубой блокнот и поглаживала корешок своими хрупкими пальцами. Она шептала, но сначала я не мог разобрать, а потом услышал «проснись», и тут же вскочил.
Собираюсь наспех, спускаюсь и бужу спящую девушку на ресепшене. Отдаю ключ, хотя у меня проплачены две ночи. Я смогу переночевать в спокойствии, но от семи тысяч осталось уже пять.
Иду в предрассветных сумерках, глубоко втягивая в себя утренний прохладный воздух. Рюкзак свисает с одного плеча, очки крепко держатся на носу, не сползая с сухой кожи. Еще вчера твердо решил не ходить в школу, хотя сегодня уже сомневаюсь, и только воспоминание о моих врагах убеждает, что лучше там больше никогда не появляться. Сделал бы что угодно, лишь бы никогда не переступать порог ненавистного мне заведения. Пока иду, думаю, пойдет ли мать на работу сегодня, а потом отгоняю мысли, потому что не знаю, что делать дальше.
Небо медленно светлеет, и я прибавляю шаг. Озираюсь по сторонам в поисках открытого подъезда. Когда нахожу, то ныряю в темноту и поднимаюсь на лифте на верхний этаж, но вход на крышу оказывается закрытым. Спускаюсь, бегом пересекаю несколько улиц и залетаю в еще один открытый подъезд, но и там вход на крышу закрыт. К горлу подступает тревога, что не успею, но внезапно понимаю, что оказался прямо перед своим подъездом. Так бежал, что не заметил, по какому пути следовал. Сначала замираю, и первое желание — развернуться и бежать прочь. Справляюсь с порывом и достаю ключ из кармана. Рука трясется, и я никак не могу унять эту дрожь. Сглатываю слюну и захожу в подъезд, медленно дохожу до лифта, а когда оказываюсь на верхнем этаже, с облегчением выдыхаю, хотя напряжение остается. Преодолеваю последний пролет, разглядывая граффити на стене: ярко-красная роза на голубом фоне. Сначала думаю, что это забавное совпадение, блокнот голубой, а на пакете роза, потом вспоминаю Незнакомку, она писала про матрицу. А может, она и права, весь мир нереален, всего лишь иллюзия.
Легонько толкаю деревянную, исписанную белой краской дверь, ведущую на крышу, и она без труда поддается. Яростный холодный ветер врывается внутрь и обдувает меня до дрожи. Все равно выхожу, немного жмурюсь и кашляю. Ступаю по крыше осторожно, небо уже окрасилось фиолетовым, а на востоке появилась тонкая желтая полоса. Сажусь у края, но ноги не свешиваю, потому что побаиваюсь высоты, рюкзак рядом, достаю блокнот и непроизвольно сравниваю его цвет с появившимся оттенком на небе вблизи горизонта. Но дневник Незнакомки светлее, скорее, как ее глаза, а рассветные краски пока что слишком темные.
Открываю на шестом дне и читаю медленно, постоянно кидая взгляд на медленно поднимающееся над горизонтом солнце, которое выполняет рутинную ежедневную работу, однако каждый раз делает это по-особенному.
Резко оглядываюсь, но рядом никого.
Я приглядываюсь, и действительно, как пишет Незнакомка, красный превращается в розовый. Невольно на секунду убеждаюсь, что она рядом. Я словно ощущаю ее присутствие. Потом решаю, что это матрица, которая просто повторилась, и удивляюсь, как Незнакомка смогла так точно рассчитать, что именно сегодня это произойдет.
