Смотрю на горизонт. Все так, как описывает Незнакомка, и становится немного жутковато, откуда она могла знать? Всматриваюсь в солнечные лучи, к счастью, небо сегодня безоблачное, и я могу отчётливо рассмотреть каждый цвет. Сижу в тишине, только порывы ветра подвывают и посвистывают, и где-то вдалеке шумят проезжающие машины. Руки подмерзают, и я прячу их в карманы, а блокнот остается лежать на коленях.
Закрываю глаза и представляю ее рядом. Четко не вижу, лишь голубые глаза, чуть приоткрытые губы и хрупкие длинные пальцы, которыми она неторопливо ведет по предплечью. Вытаскиваю руку и закатываю рукав, глаза закрыты. Чувствую, как ветер касается раны и представляю, что это не ветер, а незнакомка проводит по ней языком, от запястья вверх к локтю. Резко выдыхаю, сглатываю, но напряжение не проходит. Уже сам глажу загрубевшую коркой рану, дрожу, но не от холода, а от трепета внутри, который разрывает грудь, выкручивает живот, щекочет сердце и ударяет в голову. Стискиваю челюсть и стучу зубами, а потом кричу, громко, хочу вместе с криком отдать этому рассвету всю боль, что скопилась внутри, ору, оглушая сам себя, молю солнце забрать мое горе, отчаяние, развеять по осеннему ветру тоску и печаль. Горло срывается, издавая хрип и кашель. Бросаю взгляд на руку и с ужасом замечаю, что содрал всю корку, и кровь сочится по руке. Вспоминаю Светку, и медленно, нерешительно, но все же веду языком по коже, слизывая кровь, удерживая в мыслях образ Незнакомки.
Потом спустя какое-то время вновь открываю дневник и переворачиваю на вторую часть шестого дня. Дрожь еще бьет тело, но голова прояснилась, а дыхание не такое сбивчивое.
