Встаю нехотя, но руки и ноги окоченели, нужно поскорее попасть в тепло. Выхожу на моём этаже, и вот я уже стою перед дверью своей квартиры. Мнусь, держу ручку, но войти никак не решаюсь. Вдруг слышу голос мамы, хриплый, окончания слов проглатывает, растягивает буквы. Она пьяна, а ведь сегодня понедельник, значит, на работу не пойдет, ее уволят и все, жить будет не на что. Подскакиваю и убегаю на улицу. Там замираю, озираюсь в панике и решаю бежать дальше, в центр, в лабиринт. Отчаяние накрывает с новой силой, не сбавляю скорость, пока не начинаю чувствовать металлический привкус во рту. До лабиринта уже дохожу быстрым шагом, останавливаясь перед входом.
— Андрюх, у тебя все нормально? Привет, — знакомый голос заставляет вздрогнуть и резко обернуться.
Санек стоит совсем рядом и широко улыбается, напрягая пухлые щеки.
— Ты чего не в школе? — почему-то спрашиваю я.
— У нас была пожарная тревога, прям на первом уроке, ну вот мы и решили после эвакуации больше не возвращаться, — беспечно отвечает он и оглядывается.
Я слежу за его взглядом, и вдалеке вижу размытые силуэты. Лица не различимы, но я точно узнаю длинные волосы Машки и черные прядки Светки.
— Ты чего так смотришь? — Санек подозрительно заглядывает в мои глаза, наверное, мой вид то ли ошарашенный, то ли испуганный.
— Я пойду.
— Давай погуляем вместе. Ты, кстати, на звонки специально не отвечал? Что у вас со Светкой произошло?
Я оглядываюсь, решая вновь убежать.
— Все нормально, — вру, и даже не стараюсь звучать убедительно.
Санек еще что-то говорит, но я не слушаю и ухожу в лабиринт, иду, не задумываясь, поворачиваю на автомате, смотрю вперед и несколько раз спотыкаюсь о камни на дороге. Ругаюсь про себя, почему не позаботились о нормальных тропинках, продолжаю идти дальше. Не замечаю, как оказываюсь в том самом укромном уголке, сажусь на землю и прислоняюсь к кустарнику, который чуть продавливается под моей спиной, однако не позволяет мне упасть. Спустя минут пятнадцать вижу Светку, которая молча протискивается ко мне и садится напротив, не утруждаясь подстелить что-нибудь на землю. Мы смотрим друг на друга, в этот раз я не отвожу взгляда и почему-то даже не смущаюсь. Наверное, если бы это были голубые глаза Незнакомки, я тут же залился бы краской, но ее темные глаза меня не беспокоят.
— Почему ты убежал? Испугался? — она говорит тихо и вкрадчиво, но я не слышу обиду в ее голосе.
— Честно, да, — отвечаю ровно и поправляю съехавшие на кончик носа очки.
Светка чуть усмехается и прикрывает рот рукой, опускает глаза, а потом смотрит снова.
— Но ты пришел сюда снова. И знал, что я тебя видела.
— Верно.
Она смеется и берет мою руку, я не мешаю, позволяю ее пальцам скользить по коже, разрешаю закатать рукава, но только лишь она прикасается к ране, резко ее останавливаю.
— Не эту, — говорю с напором, но губы тянутся в странной улыбке.
Она кивает и достает из кармана маленький ножик. Теперь могу его разглядеть: рукоять песочного цвета с узорами по типу мрамора, лезвие короткое, чуть изогнутое. Сам протягиваю другую руку и чуть морщусь, чувствуя укол около запястья. Встречаюсь с глазами Светки, она прищуривается и улыбается с хитринкой, я усмехаюсь одними уголками губ в ответ, она продолжает вести лезвие вверх медленно и неглубоко, но тонкие струйки крови уже текут по моим пальцам и капают на землю. Резкая боль мгновенно перерастает в сладкое тянущее чувство под ребрами и в животе. Закрываю глаза и отчетливо вижу Незнакомку, тут же из губ с выдохом вырывается стон, до ушей доносится звонкий смех, и я вижу, как смеется образ голубоглазой девушки в моей голове. Чувствую, как боль прекращается, приоткрываю глаза и сквозь ресницы вижу, что Светка медленно слизывает кровь с моей руки. Она постанывает и вздыхает, а потом поднимает голову и приближается ко мне вплотную. На губах и подбородке я вижу алые пятна, но не чувствую ничего, кроме желания податься вперед. Наши губы соприкасаются, облизываю ее кожу, металлический вкус крови не кажется мне новым, глаза закрыты. Я целую мою Незнакомку, вжимаюсь в нее сильнее, прикусываю нижнюю губу до крови, рукой хватаю за талию и тяну к себе. Она хватает меня за горло и сдавливает так, что дыхание застревает, разум мутится, но из-за этого голубоглазый образ только отчетливее. Не желаю останавливаться ни на секунду, но Светка вдруг отстраняется, а я непроизвольно делаю глубокий судорожный вдох.
— Это, — она мнется и почему-то прячет взгляд, — это…очень круто.
— Мы повторим? — стараюсь спросить равнодушно, но иллюзорная надежда проступает в голосе, хотя, возможно, Светка и не заметит.
Теперь уже она улыбается широко и смотрит мне в глаза. Затем ногтями впивается в щеку до боли, но я сам хочу этого, а потому не шевелюсь, позволяя ей оцарапать кожу.
— Повторим. Но завтра, — властным голосом отвечает Светка и резко поднимается на ноги.
Она уходит, а я еще долго сижу на земле, то закрываю глаза, то рассматриваю свои раны.
