— Все же остается неясно, почему вы до меня домахались? — мне действительно это интересно, и я в очередной раз пытаюсь добиться ответа.
— Ты — мусорский ублюдок, — пыхтит Белый.
Я прокручиваю его ответ в голове и не сразу, но начинаю соображать.
— Твой отец — мент, — говорит Виктор, поправляя свой шарф, подтягивая его выше к подбородку, — он засадил моего в тюрьму за кражу. А когда батя вышел, то начал пить. Поэтому, раз я не могу отомстить твоему отцу, значит, отомщу тебе.
— Странная логика, — тяну я, осмысливая сказанное.
Поворачиваюсь на Белого, но даже не спрашиваю о его мотивации, по глазам видно, что причины нет, он просто тупой.
Ненадолго отвлекаюсь, и массивный кулак приземляется мне в челюсть. Резкая боль пронзает, и я с грохотом врезаюсь в железную стену. Сползаю на землю, руками цепляю ручку, зеленая краска обсыпается, приклеиваясь к коже. Начинаю смеяться, тру челюсть и поднимаю взгляд на моих врагов. Белый покраснел и часто дышит, а Виктор кривит губы в злобе. Он подходит ко мне и с размаху ударяет ногой в живот, отчего дыхание прерывается, и я не могу вдохнуть. Скручиваюсь, прижимая колени к груди. Он замахивается снова, а я всаживаю ему в голень вилку, которую держал в руке, когда вышел из кафе. Задумался и не заметил, что сжимал ее. Когда понял, то уже видел врагов на подходе, поэтому спрятал в рукаве.
Виктор воет и отскакивает назад, Белый мечется из стороны в сторону, не понимая, то ли бить меня, то ли помогать другу.
Я поднимаюсь на ноги, опираясь о стену, чувствую слабость, колени потряхивает, но стою почти прямо. Собираюсь уходить, но наперерез кидается бугай, и я торможу в паре шагов от него.
— Я всажу эту вилку тебе в глаз, — рычит второй, медленно вытаскивая столовый прибор из ноги.
— Лучше не надо, — говорю чуть хрипло, наконец осознавая, что вляпался по уши, — вдруг я артерию какую-нибудь задел, кровью истечешь.
Он останавливается, а потом делает резкий выпад ко мне, извергая ругательства.
— Ну-ка пошли на хрен отсюда! — за их спинами мельком вижу черные прядки.
Светка.
Она напряжена, ноги расставлены широко, а в руках держит пистолет. Часто моргаю, решая, что мне показалось, но ствол не исчезает. Она направляет дуло то на одного врага, то на другого.
— Светка, с ума сошла? Откуда он у тебя? — Виктор прижимает руку к вилке, воткнутой в его голень, согнулся в три погибели.
— Откуда надо, — мрачно отвечает она и тянет жуткую улыбку, — пошли вон, а то прострелю колени.
Белый делает к ней шаг, но она тут же направляет пистолет на него.
— Ладно, ладно. Мы уйдем, — выдавливает Виктор, — надеюсь, твой отец узнает и прибьет тебя за это.
Она молчит и пропускает Виктора с Белым, которые медленно покидают поле боя.
— И больше не трогайте Андрея, иначе скажу отцу про то, что твой тебя бьет, — тихо шепчет Светка, но они достаточно близко, чтобы услышать, — его снова посадят, и ты будешь один, Виктор.
— Мусорские ублюдки оба, — рычит Белый, но Виктор тащит его за плечо прочь от нас.
Светка подходит ко мне, и сначала мы громко смеемся, хохочем от души, потом замолкаем и долго смотрим друг другу в глаза.
— Пистолет?
Она усмехается и крутит ствол на пальце.
— Игрушечный.
Светка стреляет в землю, и из дула вылетает желтая пластмассовая пулька. Потом засовывает игрушку за пояс джинсов и предлагает прогуляться.
Проходимся по парку, временами тру челюсть, представляя, насколько большой будет синяк, хорошо хоть не сломали. Большую часть времени идем молча, иногда перекидываясь бессмысленными фразами. Потом она кивает в сторону лабиринта, а я понимаю, что только этого и ждал.
Все то же укромное место, сидим на сырой земле, она водит кончиком кинжала по моей ладони, но только щекочет, не ранит.
— Как ты меня нашла? — спрашиваю у Светки и слежу за ее плавными движениями. Замечаю, что ее пальцы грубоватые и короче, чем у Незнакомки, и ногти накрашены черным лаком.
— Случайно, — бросает она и растягивает губы в полуулыбке.
Я фыркаю и всем видом показываю, что не верю ей.
— Ла-адно, — нехотя тянет Светка, — шла из школы, и издалека увидела тебя у кафе, ты только заходил. Я быстро домой забежала, сумку скинула и на улицу. Смотрю, а ты с Виктором и Белым уже во дворах почти скрылся. Вот решила помочь.
— А пистолет ты с собой всегда носишь? — наклоняюсь к ней совсем близко и вытаскиваю ствол из-под ремня со стороны спины. Хочу отодвинуться, но она меня придерживает за ворот куртки и целует в губы, еле касаясь, а потом толкает в грудь, и я откидываюсь на кусты. Держу в руках пистолет, стреляю в сторону, наблюдая за игрушечными пульками, которые застревают в мягкой земле.
— Мы с младшим братом вместе шли, я к тебе, а он во дворы гулять. Когда тебя увидела, то пистолет у него забрала, решила, что лучше так, чем нож показывать, — она со второй попытки выхватывает игрушечный ствол и откидывает в сторону.
— Тебе было больно? — спрашивает тихо, касаясь моего подбородка.
Отклоняю голову в сторону, потому что, видимо, удар достаточно сильный, раз от ее прикосновения простреливает всю нижнюю челюсть.
