А еще я заметил, что помещение, в котором мы находились, выглядело странно и, похоже, раньше было значительно меньше, чем сейчас.
Судя по валяющимся неподалеку обломкам стен, на которые я поначалу не обратил внимания, наполовину разбитой, а наполовину сожженной мебели, полопавшимся светильникам, вспучившемуся половому покрытию, некоторое время назад здесь были вполне себе приличные покои. Быть может, даже детские. И быть может, совмещенные с игровой, уборной, компактным спортзалом, медотсеком и не исключено, что даже со спальней.
Сейчас же помещение здесь осталось всего одно. Причем порядком подпорченное вырвавшимися на волю стихиями и заваленное всевозможным мусором, в котором с немалым трудом угадывались покореженные предметы интерьера. Где-то оно было проморожено насквозь, где-то, напротив, сильно обгорело, местами его залило водой и засыпало камнями, а где-то некогда богатую обстановку просто уничтожило до голых стен, которые и сейчас бессильно глодала вышедшая из-под контроля магия…
Одним словом, от прежних покоев тут мало что осталось.
Что же касается модуля, то я с самого начала заметил, что он тоже пострадал, однако поначалу мне было некогда проводить оценку повреждений и анализировать степень активности прибора. А теперь стало ясно, что он не просто обгорел — он был похож на колченогий стол, над которым вдосталь поиздевались жестокие дети. Одна из его опор глубоко просела. Корпус оказался частично оплавлен. Панель приборов то и дело искрила. Накопитель, насколько я видел, лишь чудом остался цел. Тогда как стеклянная крышка, жалкие остатки которой пестрели множеством красных индикаторов, можно сказать, разлетелась на куски. Причем, судя по тому, что внутри капсулы осколков было совсем немного, взрыв произошел не снаружи, а изнутри.
Лежащий же в модуле Кэри и вовсе производил впечатление несвежего покойника. Смертельно бледный, не просто исхудавший, а прямо-таки высохший, словно вот-вот созреющая мумия. Кожа да кости, не иначе. И это при том, что всего неделю назад это был здоровый, веселый, озорной и прямо-таки пышущий здоровьем пацан, которому море было по колено.
Сейчас же Эмма сообщила, что мальчик и физически, и магически глубоко истощен. Его ментальные функции были резко угнетены, уровень нейромедиаторов колебался на критично низкой отметке, тогда как сам Кэри находился уже даже не в трансе, а в полноценной коме, и для него это было плохо. Магия, которая по-прежнему бушевала снаружи, похоже, тоже была его, так что у него еще и дар оказался дестабилизирован. А это означало, что пацан и правда умирал. Причем умирал неумолимо, стремительно, да еще и на всех уровнях сразу, и с этим надо было срочно что-то делать.
Более того, это было важно не только для него — вторым зрением я видел, что ауры мальчиков по-прежнему оставались связанными. Судя по всему, Люк действительно пытался помочь другу. Но не нашел иного способа это сделать, кроме как привязать свой дар и свою жизнь к его дару и жизни. И теперь они стремительно истощались оба. Причем и физически, и магически. Более того, дар Люка тоже находился на грани дестабилизации. Так что если им не помочь, один из них вскоре умрет, а второй, даже если его не утянет следом, неминуемо перегорит и навсегда лишится способности обращаться к магии.
Поскольку счет шел уже даже не на мэны, а на сэны, я велел модулю избавить меня от лишних эмоций, а затем мысленно обратился к Эмме и предложил ей очередное слияние.
Подруга, разумеется, не отказала, поэтому на несколько томительно долгих мгновений я снова стал ею, а она мной. Зато анализ ситуации мы провели практически мгновенно, и уже после этого стало более-менее ясно, что с этим можно сделать.
— Так что все-таки с вами произошло? — сухо спросил я, выпуская найниитовые нити в нутро модуля, и, пользуясь знаниями Эммы, забрался в программное обеспечение.
Люк сердито утер выступившие на глазах слезы.
— Нас наказали. Отец в прошлый раз осерчал, что мы так поздно явились. Понял, что мы выходили за пределы дворца. Устроил по этому поводу настоящий допрос, но результата не добился… мы ведь так и не сказали, зачем уходили. Узнав, что мы дали клятву неустановленному лицу, он осерчал еще больше и запер нас в покоях на всю неделю, сказав, что мы не оправдали его доверие.
«Состояние субъекта „Кэри“ критическое, — неестественно ровно доложила тем временем Эмма. — Ментальная активность существенно ниже нормы. Отмечается угнетение работы дыхательной и сердечно-сосудистой систем. Критическая дестабилизация и перегрузка нервной системы. Избыточная нейростимуляция. Критическое истощение. Внимание! Осуществлен вход в программное обеспечение комбинированного модуля нового поколения „ЭДО-501“. Произвожу оценку ситуации…»
У меня на внутренней вкладке быстро пробежали строчки полученных с модуля данных, и я неуловимо нахмурился.
