Но, может, наставник прав? Может, если не проговаривать запросы, а представлять, мне станет легче установить контакт с Сетью? Вернее, не столько с ней, сколько с хранящимися там воспоминаниями тана Альнбара?
— Спасибо, лэн, — так же задумчиво бросил я, прямо на ходу перестраивая схему работы с упрямым трансом. — Вы подали мне отличную идею. Непременно ее опробую.
— Я предпочел бы, чтобы в это время рядом с тобой находился кто-то знающий и надежный.
— Ну мы ведь можем и прямо сейчас попробовать, — встрепенулся я. — Что нам мешает? Защиту я поставлю. Йорк покараулит снаружи. Вы, если что, меня поймаете…
Лэн Даорн уставился на меня с откровенным сомнением.
— Честно говоря, мне совсем не нравится эта затея.
— Ну что поделать. Лэна Нортэна с нами нет.
— И лучше бы это делать в отеле, но я номер на сегодня не заказывал. И вообще, у меня с собой даже исцеляющего амулета нет.
— У меня тоже нет, — «успокоил» я наставника. — Зато регенерация в полном порядке. К тому же мы ведь не собираемся лишний раз напрашиваться в гости к Расхэ. Все, что нам нужно, это опробовать вашу идею на практике. Если она сработает — отлично, значит, дальше я смогу действовать уже и сам. Если же нет, значит, будем изобретать что-то еще, спрашивать совета у знающих людей и искать другие варианты вместо того, чтобы тратить время на обдумывание планов, которым не суждено осуществиться.
— Ладно, — не слишком охотно согласился лэн Даорн, на всякий случай быстро выглянув наружу, чтобы убедиться, что посторонних рядом с беседкой по-прежнему нет. — Давай попробуем. Только недолго. Сугубо ради того, чтобы понять, работает ли сам принцип.
Я кивнул.
— Я ничего другого вам и не предлагаю.
— Тогда настраивайся, — с обреченным вздохом разрешил наставник. А когда я устроился поудобнее и закрыл глаза, тихонько добавил: — Хотя, чует мое сердце, я об этом еще пожалею.
В отношении настройки я мудрить не стал. Раз уж лэн Даорн подал мне идею насчет симулятора, то Эмма тут же скачала его из Сети на браслет, а я так же быстро активировал и вывел виртуальный экран прямо перед собой, одновременно задумавшись, что же я должен был там представить.
Йорк при этом ненадолго высунул нос из-под мундира наставника и тут же снова его убрал. Тогда как сам наставник отступил как можно дальше в сторону, чтобы лишний раз мне не мешать.
Сложность заключалась в том, что я действительно не знал, о каком событии должен спрашивать. Я, собственно, даже по времени не мог толком сориентироваться.
Когда тану пришло в голову подстраховаться с таймером по проекту «Наследник»? Кого он опасался в своем собственном доме? Кого считал предателем? Когда эти мысли начали его посещать? Как он вообще сумел проглядеть, что обоих его сыновей умудрился закодировать менталист?
Это ведь не за день и не за два до трагедии случилось.
Интервалом между всеми этими событиями могли быть годы.
Ну так и что мне тогда представлять? Откуда брать точку отсчета?
В итоге я для начала решил представить самого тана и, как только на экране появилось его сосредоточенное лицо, внимательно на него уставился.
О чем я хотел бы его спросить, если бы он сейчас был настоящим? С чего начал бы разговор о его смерти? И главное, каким был бы мой первый вопрос, если бы тан все-таки захотел однажды пооткровенничать?
«Кто ты, Альнбар Расхэ? — подумал я, пристально изучая лицо своего биологического отца. Хмурое. Недоброе. Полное нескрываемого недоверия и подозрения. — И как ты таким стал?»
Он ведь не верил мне даже тогда, когда я впервые обратился к нему за помощью. Не верил, когда я пришел во второй раз, причем уже по своей воле.
Он сомневался в каждом моем слове, когда я рассказывал о себе. Переспрашивал, многократно переформулировал вопросы, стремясь поймать меня на лжи. Да что там. С его-то опытом он с легкостью мог попытаться задурить мне мозги, навешать лапши на уши, встретить более чем радушно, наобещать с три короба и сделать все, чтобы я проникся к нему уважением и благодарностью.
Почему же он предпочел выбрать другую линию поведения?
Почему решил не лукавить, а в лоб сказал, что я ему не нравлюсь?
Он ведь не дурак. Не верю, что при жизни ему не доводилось плести интриги или что после смерти он вдруг утратил это полезное для главы рода качество.
Так почему же он им не воспользовался? Почему вместо притворства и вполне привычной для тана лжи решил вдруг показать свои истинные намерения?
А еще я подумал, что, пожалуй, уже за одно это тан Расхэ заслуживает толики уважения. Может, я ему и не нравился, но, по крайней мере, он не погнушался сказать мне об этом открыто. Он не лукавил. Не проявлял снисхождения. Не вел себя со мной, как с обычным подростком.
Наконец, в мою голову пришла еще одна здравая мысль. И я подумал, что честный враг — это намного лучше, чем хитрожопый друг. Так что при всей моей настороженности к тану пусть уж он лучше ведет себя так и дальше, чем вдруг превратится в слащавого и льстивого подлеца.
