– Здравь желам, тварщ майор! – отчеканил военный. – Разрешите доложить! Прапорщик Коновалов приступил к инвентаризации имущества!
Шапкин отнял у прапорщика кружку. Уже через несколько секунд «инвентаризатора» скрутили и кинули в одиночную камеру под наблюдение. Шапкин лично закрыл за прапорщиком дверь одноместной камеры. Несколько раз Коновалова пытались допрашивать, но это ни к чему не приводило. Он продолжал докладывать о ходе инвентаризации. Заработавшись допоздна, Шапкин прилёг вздремнуть на небольшом диване в своём кабинете. Полноценно поспать не получилось, майор проснулся около трёх часов ночи от порывов холодного ветра. Из его кабинета пропало окно. Прапорщика разгневанный Шапкин обнаружил в медицинском кабинете. Тот переписывал серийные номера с врачебного оборудования. Несколько часов сна Дениса Олеговича стоили ИВС нескольких нар, скамейки, кожаного кресла, телевизора, двух чайников, всей системы видеонаблюдения и единственной служебной собаки. Шапкин решил допросить прапорщика на месте.
– Где окно, Коновалов? Сука, говори по-хорошему!
– Никак нет окна, – отвечал Коновалов. – У меня в плане инвентаризации вашего кабинета вот записано: «Окна – 0 шт.».
– А собака где?
– Собаки тоже никак нет, товарищ майор! «0 шт.» Вот написано, – удивлённо бормотал прапорщик.
– Как ты из камеры выбрался?
– Просто вышел. А почему бы и не выйти? Двери-то нет.
– Да я же тебя лично закрывал!
– Ну как же закрывали?! Вот у меня записано в плане инвентаризации: «Одиночные камеры – 5 шт. Дверей – 4 шт.». Типичное армейское разгильдяйство у вас тут. Эти недостроили, а нам, значит, отдуваться. Кстати, хотите, я вам анекдот про разгильдяйство? Шёл, значит, как-то мужик…
Шапкин опрокинул рюмку залпом и поморщился.
– Он у нас неделю пробыл, мы его выгоняли, а он всё равно возвращается. Дежурный хотел его застрелить, так нечем: он инвентаризировал бойки от пистолетов. Позавчера среди бела дня ворота инвентаризировал. Караульную вышку ночью инвентаризировал наполовину. Товарищ полковник, заберите его, пожалуйста.
– Никак нет, – отрезал полковник. – Ты меня пойми правильно, майор, Коновалов – прапорщик старой закалки. Золотой военный, таких один на миллион. Нужен части танк? Утром он будет стоять под окном. Тысяча новых «комков» офицерам? Пожалуйста. Но раз в несколько лет у него случается инвентаризация, как полнолуние у оборотней. Мы его уже куда только не пристраивали – больницы, санатории, курорты… Нигде его не берут теперь!
Решили вот так, через начальство твоё, по старой дружбе попробовать его закрыть, но и это, как мы видим, не помогло. Часть от его инвентаризаций несёт колоссальные убытки. Ты вот рядом со штабом, когда подъезжал, видел здание казармы? Не видел. Инвентаризировано, чтоб его! Давай, майор, ещё по одной!
Полковник наполнил рюмки и поднёс свою ко рту.
– Вы меня тоже поймите правильно, Николай Федорович, – произнёс майор и замолчал. За дверью громко рассмеялся дежурный.
– А вот ещё один. Встречаются два танкиста на полигоне…
Впервые за пятьдесят лет службы полковник Мельников поперхнулся коньяком и закашлялся.
Саратов