Придя с работы, я решила собрать ягоды смородины в саду. Лето подходило к концу, урожай созрел и требовал неустанной работы по сбору и переработке. Муж благоустраивал территорию – прокладывал по саду бетонные дорожки. Для раствора требовалось много песка, и он вырыл недалеко от ягодных кустов глубокую яму. Взяв ведро и скамеечку, я пошла к кустам кратчайшим путём – мимо ямы. Чтобы не идти по самому краю, я решила пройти по бревну, лежащему рядом. Смело шагнула на него левой ногой, собираясь перешагнуть правой, но бревно вдруг, как живое, покатилось к яме, а я, взмахнув руками, полетела навзничь и вниз головой. Единственное, что я успела сделать, прежде чем оказаться на дне, это мысленно взмолиться: «Господи, спаси!» Удар смягчило то, что скамейка своими металлическими ножками зацепилась за песчаную стенку, оставляя в ней глубокие борозды. Оглушённая, я лежала в неудобной позе, боясь пошевелиться и не веря, что осталась жива и невредима. Вроде бы ничего не болело, только вся я была в песке. Он был в волосах, в ушах, в носу и даже во рту. «Словно заживо похороненная!» – с содроганием подумала я и позвала мужа, который неподалёку делал цементный раствор, но он не услышал меня из-за шума бетономешалки. Я села на скамеечку и заплакала, представляя себе, что бы было, если бы я свернула себе шею, – муж нашёл бы меня только через несколько дней, когда ему снова понадобился бы песок. Дождавшись, когда шум от бетономешалки стих, я снова отчаянно закричала. Раздался тяжёлый топот бегущего к яме мужа, и через несколько секунд я увидела его изумлённое лицо.

– Как ты сюда попала? – потрясённо вопрошал супруг, спуская в яму шест. Я вцепилась в него дрожащими руками и выбралась по песчаной стенке наверх. Оказавшись рядом с мужем и снова собираясь расплакаться, я заметила на недавно залитой бетоном дорожке глубокие следы от ног примчавшегося на выручку супруга, и облегчающий смех вырвался из моей груди. Расстроенный поначалу муж, увидев дело ног своих, тоже начал смеяться.

А ночью мне приснилась злобно грозящая пальцем старуха.

<p>Екатерина Ивашкова</p>

Москва

<p>«Родившись за три года до блокады…»</p>Родившись за три года до блокады,Я не запомнил первых дней войныИ старых зданий в центре Ленинграда,По праву бывших гордостью страны.Вот позже помню: ночь, буржуйка, мама…А я лежу и вижу в полусне:Она от хлеба отщипнула малость,А остальное отложила мне…Мне холодно. В домах давно не топят.Всё, что могли, сломали на дрова.А ветер снова снега кружит хлопья,И нам ещё дней тридцать зимовать…Вчера я слышал, как свистели бомбыИ взрывы грохотали до утра.Там на соседней улице жил Ромка.Теперь воронка вместо их двора…За стенкой плачет маленькая Маша.А я не плачу: мальчикам нельзя.К тому же я на целый месяц старше…Но хлеба нет и неоткуда взять…Ведь сожжены Бадаевские склады.Дорога через Ладогу сложна…Я это знаю. И терплю, раз надо.Но очень жду, что кончится война…Ещё я помню, как блокаду снялиИ те, кто выжил, плакали навзрыд.Иссушенные горестными днями,Счастливые, что город будет жить!..В любом из нас частица Ленинграда,Хоть разбросала жизнь по всей земле…Но каждый помнит, как в кольце блокадыНам, детям, мамы отдавали хлеб…<p>Солдаты</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже