Иннокентьевка, Амурская обл.
В кабинет редактора газеты без разрешения вошла женщина с взлохмаченными волосами и одетая в блузу цвета попугаев. Редактор, увидев необычную посетительницу, замер в ожидании. Женщина, подойдя скорым шагом к редакторскому столу, запустила руку в глубокий разрез на блузе, достала свиток бумаги и, слегка покраснев, протянула его: «Это мои робкие поэтические опыты». Усаживаясь напротив редактора, добавила: «Их следует опубликовать в ближайшем номере. Народ требует».
Редактор, с трудом сдерживаясь, взял в руки свиток и развернул его. На титульном листе красовалось: «Рассветы полночной души. Ямбы и хореи. Автор Саломея У.». На других листах с многочисленными исправлениями расположились столбиком строчки.
Читая их, редактор по своей давней привычке изрёк глубокомысленно: «Весьма… весьма… весьма», хотя написанное трудно было назвать стихами. Услышав такое, Саломея порывалась что-то высказать, но редактор, повидавший немало непризнанных поэтов, решительным жестом руки остановил её.
Перекладывая листы, продолжая бормотать: «Весьма… весьма… весьма», он раздумывал над тем, как избавиться от вероломной Саломеи. Многоопытный редактор прекрасно понимал, что отказ в публикации может вызвать абсолютно предсказуемые последствия: от истерики с разбрасыванием со стола канцелярских приборов до пикетов у редакции возмущённых поклонников творчества отвергнутой поэтессы.
Мучительные раздумья редактора прервала корректор, принёсшая в кабинет пачку чистой писчей бумаги. Осенённый догадкой, он мгновенно подскочил с кресла, обежал стол и, взяв за локоток Саломею У., разгорячённо поинтересовался:
– А почему, дорогая вы моя, не пишете на бумаге финского производства? Позвольте объяснить сей факт – почему не используете в своём труднейшем ремесле бумагу высочайшего качества?!
Саломея ошарашенно пролепетала:
– Её у меня нет.
Редактор тут же всучил ей стопку бумаги и выпроводил за двери. Возвратившись, он приказал охраннику: «Эту девоньку к редакции не подпускать на собачий лай!»
Домодедово