Мыски, Кемеровская область
В этом году зима поздно вступила в свои владения. Фёдор с тревогой вслушивался в звериное завывание вьюги, которая уже третий день хозяйничала на просторах Байкала, заметая все пути-дороги. Очередной порыв ветра с такой силой рванул крышу, что дом протяжно застонал, жалуясь на грубое обращение. Даже собаки, как будто сговорившись, попрятались по своим конурам. «Беда путнику в такую непогоду», – только подумал молодой хозяин, как раздался стук в дверь:
– Мир вашему дому! Можно ли здесь остановиться на ночлег?
Вошедший представился Степаном, помощником управляющего из деревни под Петербургом. По поручению владельца поместья он вёз на ярмарку в Кяхту для продажи китайским торговцам сундук серебряных монет.
Поужинав и расположившись у тёплой печки, гость поинтересовался, кто сможет перевезти его через Байкал. Паренёк удивился:
– Так проезда ещё нет. Осень была затяжная, тёплая, лёд тонкий, полыней много!
Байкальские жители в зависимости от времени года заменяют одну работу другой: они извозчики и рыбаки, охотники и владельцы постоялых дворов, земледельцы и собиратели ягод, орехов, грибов. Отец Фёдора с наступлением зимы уходил в тайгу на полгода охотиться на соболя, и сын оставался за главного. Он знал, как опасны переезды по неустоявшемуся льду, и принялся отговаривать проезжего от безумной затеи, предлагая поехать в объезд озера длинной дорогой, но безопасной. Степан только руками замахал:
– Я и так задержался в пути, ярмарка вот-вот откроется!
Фёдор, как ни старался, не смог переубедить приказчика, матушка напекла им в дорогу пирогов, и с рассветом они, помолясь на образа, тронулись в путь. Метель не зря старалась всю ночь, засыпая землю белым снежком: под мягким покрывалом невозможно было разглядеть ни трещины, ни продушины. Опасения возничего оправдались, как только они отъехали от берега. Лошади въехали в пропарину, припорошенную снегом, и стали вязнуть в рыхлом льду.
– Прыгай подальше! – крикнул молодой ямщик седоку, в одну секунду оказавшись возле животных, обрубил гужи, стегнул лошадок, и те выскочили на твёрдую поверхность. Сани же вместе с сундуком стали быстро погружаться в воду, и через минуту от них не осталось и следа. Степан всё никак не мог примириться с потерей такого богатства, тем более чужого и доверенного ему для продажи! Как потерянный, с тяжёлым камнем на сердце долго бродил он возле полыньи и не хотел уходить с Байкала.
Матушка, увидев сына, ведущего лошадей под уздцы, залилась слезами: «Ох, несчастье-то какое!»
Под вечер пришёл купец и ходил по дому мрачнее тучи, а потом огорошил Фёдора: