Пятидесятые годы стали для Сергея Тимофеевича тяжелым испытанием. Он болезненно пережил смерть Гоголя. Болью в его сердце отозвалось и поражение русских войск в Восточной войне 1853–1855 гг. Но несмотря на все огорчения и потери, Сергей Тимофеевич упорно работает, и в период с 1856 по 1858 г. выходят книги, с которыми, он, собственно, и вошел в историю литературы: «Семейная хроника», «Детские годы Багрова-внука» и «Литературные и театральные воспоминания». Кроме художественных и литературных достоинств они обладают ценностью и как исторические документы.
В последний год жизни С.Т. Аксакова увидели свет «Собирание бабочек» и «Встречи с мартинистами». Умер Сергей Тимофеевич Аксаков в Москве в ночь на 30 апреля 1859 года. Особенно тяжело переживал смерть отца старший сын, Константин Сергеевич, который на нервной почве даже заболел чахоткой.
Константин Сергеевич, как и отец, рано почувствовал позыв к творчеству. Свои первые стихи он написал лет в 10–12, а в 15 он уже дебютировал в печати.
В 1832–1835 гг. он учился в Московском университете на словесном отделении и входил в кружок студентов и молодежи, объединившихся вокруг Н.В. Станкевича. Уже тогда он готовился к участию в общественной деятельности. Входивший в кружок Станкевича В.Г. Белинский привлек К.С. Аксакова к сотрудничеству в газете «Молва» и журналах «Телескоп», «Московский наблюдатель» и «Отечественные записки».
Это было время увлечения Константина Сергеевича немецким романтизмом, поэтикой видений, грез и тайн. Он отдал дань традиции романтиков, посетив Германию и Швейцарию в 1838 году, а вернувшись, увлеченно переводил немецких поэтов.
Жизнь Константина Сергеевича перевернули две прочитанные им статьи — «О старом и новом» А.С. Хомякова и «В ответ А.С. Хомякову» И. В. Киреевского. Аксаков забросил свои переводы и включился в полемику, став одним из идеологов славянофильства. Пропагандируя свои идеи, он даже в одежде отказался от всего, принесенного с запада — сюртуков, шляп, фраков… Он сшил себе длиннополый зипун «святославку» и головной убор «мурмолку» и отпустил бороду, считая, что она «есть часть русской одежды». Одеваясь таким образом, он стал появляться в обществе, а иногда надевал еще сапоги и красную рубаху. Общественный резонанс был огромен. Молодые люди стали наряжаться в «мурмолки» и отращивали бороды. Однако «мурмолки» царили недолго: в 1849 году правительство, напуганное революционным движением в Европе и усмотревшее во внешних проявлениях известный образ мыслей, специальным циркуляром запретило дворянам ношение бород, а с братьев Аксаковых были взяты специальные расписки, в которых они обязывались не появляться в общественных местах «в русской одежде».
У славянофилов были большие трудности с изданием своих произведений, и многие из них ходили в списках. Константин Сергеевич увидел выход в преподавательской деятельности, считая, что с кафедры он сможет донести свои идеи до общественности. Для исполнения задуманного он защитил на степень магистра русской словесности диссертацию «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка». Но в Московском университете места на кафедре не оказалось, а от места в Киевском университете он решительно отказался, т. к. одна мысль о возможности разлуки с родителями была ему невыносима.
Чтобы иметь возможность хоть каким-то образом выразить свои мысли, обратился к русской истории и ее древнейшему периоду: «Родовое или общественное явление было „изгой“?», «О древнем быте у славян вообще и у русских в особенности», «О состоянии крестьян в Древней, Руси»; занимается филологическими исследованиями («О русских глаголах»).
После смерти Николая I цензура несколько ослабла, и славянофилы получили разрешение издавать журнал «Русская беседа» и газету «Молва», активным сотрудником которых стал Константин Сергеевич — Аксаков. Его публицистическая деятельность была яркой, но непродолжительной. «Русская беседа» незаметно «умерла», а «Молву» закрыли после язвительной статьи К.С. Аксакова «Опыт синонимов. Публика — народ».
Константин Сергеевич снова занялся филологией, увлеченно работая над «Опытом русской грамматики» и считал этот труд главным делом своей жизни. К сожалению, «главный труд» не был закончен, т. к. вскоре после смерти отца до того полный сил и имевший богатырско телосложение Константин Сергеевич начал таять на глазах и спустя всего полтора года умер на острове Занте. Иван Сергеевич перевез его тело в Москву, и прах Константина Сергеевича был похоронен в Москве рядом с отцом.
