Руководствуясь этими распоряжениями, Безбородко с блеском завершил переговоры. Создав впечатление, что главное, на чем будет настаивать Россия, это денежная компенсация, он легко добился уступок по вопросу о закубанцах, а когда Порта наконец согласилась, что «она делается ответственной за все беспорядки, могущие произойти от закубанских племен… и обязуется вознаградить из своей казны все убытки, нанесенные корсарами подданным Российской империи», граф торжественно провозгласил: «Посколько Порта соглашается на артикул мною предложенный, отвращающий разрыв и дальнее пролитие крови, объявляю, что Российская империя не требует никакого денежного удовлетворения и дарует мир многочисленным миллионам людей, населяющих Россию и Османскую империю». Так в торжественной обстановке 29 декабря 1791 года завершились переговоры. На последней, 14-й конференции был подписан мирный трактат.
Новая страница в карьере Безбородко открылась с воцарением Павла I. Из всех екатерининских министров его единственного император не только не отправил в отставку, но, наоборот, возвысил: на третий день после кончины матери Павел возвел Безбородко «в первый класс со званием фельдмаршала», к советам его прислушивался и в дальнейшем был беспредельно милостив. При коронации Павла Безбородко, который был ее главным устроителем, был возведен в княжеское достоинство с присвоением титула светлости.
В 1796 году, «расстроив силы свои 32-летним служением», Безбородко попросил Павла I уволить «от многотрудных занятий», но государь сказал, что «в нем нуждается Отечество».
Безбородко вместе с Куракиным принял деятельное участие в составлении и заключении конвенции с Мальтийским орденом, за что был награжден бриллиантовой звездой, крестом и орденом Св. апостола Андрея Первозванного. В этом же году Безбородко получил чин канцлера. Когда Павел принял решение занять центральное место в антифранцузском союзе, канцлер Безбородко ревностно трудился над его организацией и упрочением.
Перу Безбородко принадлежат несколько небольших сочинений по истории Украины, Молдавии и Русско-турецких войн. В 1798 году по просьбе своего племянника В.П. Кочубея, близкого к великому князю Александру Павловичу, стареющий канцлер подготовил «Записку о составлении законов Российских». Безбородко фактически предлагал включить в управление страной все сословия, что, по его мнению, должно было помочь России избежать ужасов французской революции. «Записка» была внимательно изучена «молодыми друзьями» Александра I и впоследствии использована ими в работе Негласного комитета, подготовившего ряд реформ государственного управления. Александру Андреевичу не суждено было увидеть воцарение Александра: он умер 6 апреля 1799 года, оставив наследникам богатейшее собрание живописи и других художественных ценностей, а также завещав крупную сумму на благотворительные цели. На эти деньги был основан Нежинский лицей.
Шарль Морис Талейран-Перигор родился 2 февраля 1754 года в Париже. Семья Талейрана принадлежала к старинному графскому, княжескому и герцогскому роду. Отцу новорожденного Шарлю Даниелю Талейрану – князю Шале, графу Перигору и Гриньоль, маркизу Экседей, барону де Бовиль и де Марей – минуло только 20 лет. Его жена Александрина Мария Виктория Элеонора Лама-Антиньи была на шесть лет старше своего мужа. Граф Перигор служил одним из воспитателей дофина, Александрина исполняла обязанности придворной дамы. Они постоянно находились в разъездах между Парижем и Версалем. Старший брат Шарля Мориса рано умер, но было еще два младших – Аршамбо и Бозон.
Сразу после крещения в церкви Сен-Сюльпис кормилица увезла ребенка в предместье Сен-Жак. Однажды оставленный без присмотра Шарль Морис упал с комода и серьезно повредил правую ногу. На всю жизнь он остался хромым.
В 1758 году Талейран оказался в Шале у прабабушки по отцовской линии Марии Франсуазы де Рошешуар, внучки знаменитого Кольбера. Здесь мальчик научился читать и писать. В сентябре 1760 года его отправили учиться в парижский коллеж Аркур, одно из старейших учебных заведений столицы.
К 14 годам юноша получил традиционное для дворянина образование. Окружающие отмечали его сдержанность, умение скрывать свои мысли. «Осторожность, то есть искусство показывать только часть своей жизни, своей мысли, своих чувств, – вот первое из всех качеств», – говорил он впоследствии.
