В истории науки Оксман остался прежде всего как пушкинист, а также как автор работ и подготовитель текстов Белинского, декабристов, Герцена и Тургенева. 28 сентября 1947 года ученый писал М.К. Азадовскому: «У меня очень большая нагрузка, я едва успеваю с подготовкой очередных лекций, – своих книг нет; библиотеки обескровлены. Второе полугодие будет, правда, много свободнее. Вероятно, поеду на февраль – март в Москву. Хочется наладить печатание до этой поездки саратовского сборника о Белинском. Кое-что успел уже в этом отношении наладить, но надо бы браться вплотную, а сил не остается на доработку, времени не хватает на организационную кухню. Лежит в карточках новая «Летопись Белинского» – сделал ее единолично, в корне переработал старое и в два раза увеличил за счет журналов и газет 30–40‐х годов за счет проработки всего окружения Белинского. Получился универсальный справочник по Белинскому и необходимый материал для всей эпохи. С Гослитиздатом еще не говорил, надо переписывать, сделать последнюю сводку, а времени тоже нет. В «Учен<ые> записки» сдал в июле работу о Кольцове – три печат<ных> листа. Не знаю, убедительно ли, но во всяком случае очень свежо и ни на кого не похоже. В статье этой есть глава об оде «Вольность» (вопрос о масштабах ее социального звучания, с попутным экскурсом о том, что «гроза царей, свободы грозная певица» – это Марсельеза, а «возвышенный галл» – Руже де Лиль. Дошел я до этого «своим умом», но уже в Москве узнал, что в списке Полторацкого есть авторитетнейшее подтверждение моего толкования. Очень хотелось бы с вами проконсультировать эту линию, ибо пушкинизм переживает сейчас очередной кризис, угрожающий параличом)». 10 ноября 1951 года он писал директору Музея истории религии и атеизма АН СССР в Ленинграде В.Д. Бонч-Бруевичу: «Мною дано наиболее полное и точное чтение десятков черновых произведений Пушкина, не говоря уже о сотнях отдельных слов и строк. Эта моя работа не получила отражения в примечаниях к акад<емическому> изданию, потому, вероятно, что мое имя некоторое время было под запретом. Мною же впервые полностью и комментирована вся проза Пушкина (за исключением дневниковых и автобиографических записей). Я вовсе не хочу сказать, что после моих работ (текстологических и комментаторских) ничего не осталось на долю других исследователей! Наоборот, именно в результате моей предварительной работы обнажились особенно отчетливо все спорные вопросы, все компромиссные их решения, все сложности и недоделки, требующие самого пристального внимания новых исследователей». В феврале 1959 года книгу Оксмана о Белинском в письме к автору высоко оценил Корней Чуковский: «Ваша книга – вершина вершин советского литературоведения, это в полном смысле слова энциклопедия по Белинскому, вся она – творческая, ибо каждой своей страницей она создает художественный образ учителя, героя, бойца. Не можете Вы скрыть от себя, что написана она языком воздушным и свободным, что каждая статья Белинского, каждое письмо (его и к нему), каждый связанный с ним документ излагаются Вам так мастерски, так изящно и просто, что вызывают в читателе (во мне, например) горячее восхищение и зависть. Вы были бы слепым, если б не видели, что те «побочные» материалы, не связанные непосредственно с биографией Белинского, которые собраны Вами в таком изобилии, создают великолепный фон для его духовной биографии. Я уже не говорю о Вашей неослабной пытливости, в результате которой всякие мифы, создаваемые всевозможными Приймами и Нечаевыми, тают словно воск «пред лицом огня». Оксман является автором книг «Декабристы: Отрывки из источников» (1926), «Летопись жизни и деятельности В.Г. Белинского» (1958), «От «Капитанской дочки» к «Запискам охотника» (1959) и др.
