Одной из центральных идей Бахтина является идея диалога, раскрытая на примере анализа творчества Достоевского как полифония, т. е. многоголосие. Ученый утверждал: «Роман как целое – это многостильное, разноречивое, разноголосое явление. Исследователь сталкивается в нем с несколькими разнородными стилистическими единствами, лежащими иногда в разных языковых планах и подчиняющимися разным стилистическим закономерностям». Рационализм он считал предрассудком, а постижение сущности – возможным только благодаря интуиции («эстетическому видению», «любовному созерцанию»). Иррациональные моменты в своей философии Бахтин обосновывал посредством эстетики, поскольку в художественном творчестве всегда присутствует важный иррациональный компонент. Бахтин утверждал: «За то, что я пережил и понял в искусстве, я должен отвечать своей жизнью, чтобы все пережитое и понятое не осталось бездейственным в ней». Ученый полагал, что «эстетика словесного творчества много бы выиграла, если бы более ориентировалась на общую философскую эстетику, чем на квазинаучные генетические обобщения истории литературы; к сожалению, приходится признаться, что важные явления в области общей эстетики не оказали ни малейшего влияния на эстетику словесного творчества, существует даже какая-то наивная боязнь философского углубления; этим объясняется чрезвычайно низкий уровень проблематики нашей науки». Бахтин утверждал: «Автор произведения присутствует только в целом произведения, и его нет ни в одном выделенном моменте этого целого, менее же всего в оторванном от целого содержании его. Он находится в том невыделимом моменте его, где содержание и форма неразрывно сливаются, и больше всего мы ощущаем его присутствие в форме. Литературоведение обычно ищет его в выделенном из целого содержании, которое легко позволяет отождествить его с автором – человеком определенного времени, определенной биографии и определенного мировоззрения. При этом образ автора почти сливается с образом реального человека. Подлинный автор не может стать образом, ибо он создатель всякого образа, всего образного в произведении. Поэтому так называемый образ автора может быть только одним из образов данного произведения (правда, образом особого рода). Художник часто изображает себя в картине (с краю ее), пишет и свой автопортрет. Но в автопортрете мы не видим автора как такового (его нельзя видеть); во всяком случае, не больше, чем в любом другом произведении автора; больше всего он раскрывается в лучших картинах данного автора. Автор создающий не может быть создан в той сфере, в которой он сам является создателем. Это natura naturans (лат. «природа порождающая»), а не natura naturata (лат. «природа порожденная»). Творца мы видим только в его творении, но никак не вне его». Он много внимания уделял исследованию «смеховой культуры» на примере карнавала, где нет места серьезности («официальности») и догматизму, и «сама жизнь играет». Сущностью смеха и карнавала Бахтин считал демонстрацию самого события, т. е. одновременно обновления, изменения, перелома, возрождения и кризиса. Бахтин критиковал сведение этих феноменов к потребностям. Смех, карнавал и праздник он рассматривал как бытие без отчуждения. Бахтин подчеркивал, что гуманитарная мысль всегда имеет дело с текстом в различных его ипостасях. В свою очередь, за каждым текстом стоит система языка, состоящая из языков множества социальных групп. Исследователь работает с текстом, чтобы создать свой текст-оценку. Таким образом, возникает диалог между автором и читателем. Однако автор предполагает наличие высшей инстанции ответного понимания. Поэтому Бахтин говорил о третьем лице в диалогической природе текста. Лингвистический метод при анализе текста, по Бахтину, должен быть частью комплексного эстетического анализа. Слово должно изучаться с опорой на общую эстетическую теорию, гносеологию и другие философские дисциплины. Содержание художественного произведения – это индивидуализация, конкретизация действительности познания и этического поступка, объединяемых в форме эстетического объекта. Произведение – это действительность в эстетической интуиции. Внешнее же материальное произведение есть только технический аппарат для свершения эстетического объекта. Бахтин определил тип романа Достоевского как роман идей, но видел в нем не столкновение идей, а взаимопроникновение «голосов» разных героев. При этом авторитетный голос другого может овладеть сознанием героя. Бахтин считал роман Достоевского «полифоническим», многоголосым, потому что автор предоставляет героям в пределах своего замысла предельную свободу высказывания и обмена высказываниями, почти не вмешиваясь и не отвечая за них. Голос героя в любой момент проницаем для чужих голосов. Герой Достоевского все время отражает речь других и отражается речью других. Сложные пересечения голосов героев, «речевая интерференция», по мнению Бахтина, не могли быть описаны в пределах лингвистики, и он предложил проект новой гуманитарной дисциплины – металингвистики. Используя понятия «двуголосое слово» и «слово с лазейкой», Бахтин описывал духовную реальность бессмертия: изнутри себя человек незавершен и незавершим, т. е. не может
