С 1919 года Ольга Спесивцева начала заниматься у Вагановой. Она стала первой «титулованной» ученицей педагога. Занятия оказались очень полезными для молодой балерины. Именно с Вагановой она подготовила свои знаменитые партии в балетах «Жизель» и «Лебединое озеро». Вскоре Спесивцева получила звание балерины. К ее репертуару прибавились «Корсар», «Баядерка» и любимая ею, одна из лучших ролей – Эсмеральда.
Девятнадцатый год – сложнейшее время в русской истории, а потому неудивительно, что эти занятия проходили в тяжелых условиях. Все вокруг рушилось, но артисты продолжали танцевать. Именно в это время Ольга Спесивцева дебютировала в своей коронной роли – роли Жизели.
«Дух, плачущий о своих границах» – такой увидел А. Волынский Жизель-Спесивцеву. А сама она говорила: «Я не должна танцевать Жизель, я слишком в нее вживаюсь». Образ был наполнен предчувствием скорой гибели, пронизан обреченностью яркой, но краткой вспышки.
И в это же время она стала гражданской женой Бориса Каплуна – одного из тех авантюристов, кого революция вознесла очень высоко. Он был родным племянником председателя Петроградского ЧК Моисея Урицкого, в двадцать пять лет стал управляющим делами Петроградского совета. Надо отдать ему должное – он немало помогал писателям и поэтам, помешал закрытию Мариинского театра, где в благодарность за ним была закреплена особая ложа. И он же был инициатором открытия первого в Петрограде крематория. Каплун возил туда Спесивцеву, как будто на вечеринку или в ресторан. Могло ли не повлиять на ее психику такое странное развлечение?
Каплун довольно скоро исчез из жизни Спесивцевой. Но именно он впоследствии помог ей эмигрировать, за что потом его постигли крупные неприятности. Позже, в начале тридцатых годов, он неожиданно появился в Париже. Говорили, для того, чтобы убить Ольгу. Не тогда ли ею овладела мания преследования?
Хрупкое здоровье Спесивцевой не выдержало такой нагрузки, к тому же жизнь в послереволюционном Петрограде была тяжелой. Открывшийся туберкулез легких требовал лечения и отдыха. Только в мае 1921 года Спесивцева вернулась к работе – и с блеском исполнила партию Никии в «Баядерке».
В это же время Сергей Дягилев пригласил Спесивцеву принять участие в лондонской постановке «Спящей красавицы». Получив разрешение, Спесивцева выехала на гастроли. Гастроли, кроме успеха, принесли Спесивцевой и пользу: во время участия в дягилевских постановках она работала с педагогом Энрико Чекетти. Но как только показ был завершен, она покинула труппу, несмотря на то что ей обещали блестящее будущее. Летом 1922 года Спесивцева вернулась на петроградскую академическую сцену, где исполнила одну за другой партии Авроры в «Спящей красавице», Аспиччии в «Дочери фараона», Одетты-Одиллии в «Лебедином озере».
В 1924 году, попросив отпуск для лечения в Италии, Спесивцева вместе с матерью, Устиньей Марковной, уехала из России. Директор Парижской оперы предложил балерине контракт. Согласившись, Ольга Спесивцева стала первой русской звездой в первом театре Франции.
Выступления Спесивцевой в «Жизели» сопровождались огромным успехом. Но в 1926 году она приняла приглашение Сергея Дягилева, который перестроил репертуар своей труппы на классику специально для редкостного дарования Спесивцевой. На гастролях 1927 года в Италии она танцевала «Жар-птицу», «Лебединое озеро», «Свадьбу Авроры». В том же году Жорж Баланчин специально для нее поставил балет «Кошка» на музыку А. Соге. Спектакль имел успех.
Жизнь балерины в этот период очень ярко описывает ее мать, Устинья Марковна, в письме из Монте-Карло: «Сегодня Оля танцует, а утром ставили банки… До красоты ли… Со слезами порхала. Знала, что не под ее силу… Все заработанное уходит на отели и кормежку. Даже не остается на одежду… Ну, выкупила кольцо. Да за квартиру. А теперь февраль и март не танцевать. Дягилев при долгах… Все высчитал и дал ей такую сумму, чтоб ей только на жизнь и стало. Он ее затянет. Она очутится в кабале».
С 1932 года Спесивцева работала с труппой Фокина в Буэнос-Айресе. После смерти Анны Павловой в 1931 году ее муж Виктор Дандре организовал труппу «Классический балет» и в 1934 году пригласил Спесивцеву на десятинедельные гастроли в Австралию, предложив ей танцевать «Сильфиду», второй акт «Лебединого озера «и фокинский «Карнавал». Эта гастрольная поездка стала для балерины настоящим испытанием: к напряженной работе добавлялась еще и неспособность адаптироваться к незнакомому климату. К тому же ее тревожили мысли об оставшейся в Париже матери, которая, не дождавшись возвращения дочери, уехала в Россию. Все это сказалось на состоянии психического здоровья Спесивцевой.
После возвращения в Европу и лечения Спесивцева снова приступила к работе – открыла небольшую студию, пробовала силы в педагогике.
