100 великих путешественников полностью

5 марта юго-восточный ветер принес теплую погоду. Температура поднялась с - 40° до - 3° С. Зато путь до Шелагского мыса превзошел все ранее испытанные трудности и опасности. Достигнув мыса, Врангель определил его координаты. Несмотря на скудные запасы продовольствия и корма для собак, он предпринял попытку определить направление берега на восток от мыса Шелагского. Врангель прошел до скалистого мыса, который назвал именем своего спутника - штурмана Козьмина. Убедившись в том, что берег принимает юго-восточное направление, путешественники из-за недостатка корма прекратили опись.

7 марта экспедиция отправилась в обратный путь, производя по дороге опись берегов Чаунской губы. Путешественники открыли мыс, который назвали именем Матюшкина, и небольшой остров Роутан (Араутан). На обратном пути они пережили тяжелый голод: три из четырех продовольственных складов были разорены песцами и росомахами. Несколько дней путешественники ничего не ели. Едва живыми Врангель, Козьмин и три сопровождавших их казака добрались до Нижнеколымска, пройдя за 23 дня 1122 версты.

В Нижнеколымске Врангель застал доктора Кибера, которому предстояло заниматься естественнонаучными исследованиями.

25 марта Врангель направился к устью Колымы. Нарушая инструкцию, полученную от Морского ведомства, он начал поиски Северного материка не в районе Шелагского мыса, а севернее устья Колымы.

Путешественники миновали Четырехстолбовой остров и направились дальше на север. В начале апреля пересекли 71-ю параллель, но Северной земли не обнаружили.

Врангель отправил три нарты в Нижнеколымск и продолжил путь на север. Сравнивая характер торосов в прибрежном районе около Баранова Камня с только что образовавшимися торосами в 224 верстах от сибирского побережья, Врангель обратил внимание на различие составляющих их льдов как по толщине и прочности, так и по степени солености. Здесь, у границы открытого моря, лед был в несколько раз тоньше, чем на расстоянии от сибирского берега, и толщина его колебалась от 12 до 4 сантиметров, что, по словам Врангеля, совершенно противоречило действию жестоких сибирских морозов. Исследователь высказал предположение, "что в продолжение целой зимы сия часть моря то замерзает, то следующим свежим ветром опять разламывается так, что мороз никогда не может действовать долгое время на тот же лед..."

Своей поездкой на север Баранова Камня Врангель поставил под сомнение выводы Сарычева, который полагал, что море в этом районе невелико и недалеко на севере должна находиться "матерая земля".

Пройдя на юго-восток, экспедиция вскоре встретила гористый остров высотой более 20 метров, который оказался ледяным. "Сопки сего льдяного острова, - писал Врангель, - показались нам издали за действительные каменные горы, даже находясь на оных, прорубали мы глубокие ямы, чтобы увериться в их составах". Остров оказался довольно большим: путешественники ехали по нему в течение почти двух дней. Он был окружен свежими труднопроходимыми торосами.

Поиски Северной "матерой земли" продолжались. Едва пробились через гряды торосов, как оказались на льду, который пересекали трещины. Ночевать пришлось в полукилометре от полыньи.

9 апреля почти весь день пытались выбраться из нагромождений торосов. В конце концов, измученные путешественники с изнуренными собаками и изломанными нартами повернули на юг. Врангель понял, что дальнейшие попытки проникнуть к северу бесполезны. "И на каждом шагу, - писал он, - огромные полыньи и щели пересекали нам путь. При переправе через одну из трещин восемь собак из моей упряжки упали в воду, и только необыкновенная длина нарты спасла и меня и собак от погибели".

Путешественники нанесли на карту шесть из Медвежьих островов, в том числе и тот, который "скрывался по сие время от прежних описателей", и направились на юг, держа путь к Крестовому мысу. Здесь, судя по преданиям, существовал еще один остров. Но вместо острова Врангель оказался на сибирском берегу, где один из проводников нашел ловушку, поставленную им на песца.