100 великих путешественников полностью

Кано предстал перед исследователем как город торговли и ремесел Он был узловым центром в сети транссахарских путей торговцев солью, на его рынках продавались клинки, сделанные мастерами сонинке, французский шелк, венецианский цветной бисер, а также местные хлопчатобумажные ткани и кожаные изделия. Но Барт видел и теневые стороны того благополучия, которое возникло вместе с приходом купцов из Кацины, спасавшихся бегством от берберских захватчиков.

"Мы исследовали вдоль и поперек все жилые кварталы, и я с высоты седла мог наблюдать самые разнообразные сцены общественной и частной жизни. Картины тихого уюта и домашнего счастья, пустого мотовства и безнадежной бедности, активной деятельности и сонного безделья. В одном случае в глаза бросается продуктивное ремесленное производство, в другом - налицо ярко выраженное равнодушие.

Я увидел на улицах, рынках и в домах все стороны жизни. Это была богатая, красочная картина мира, живущего для самого себя и внешне, казалось бы, довольно отличного от того, что мы привыкли видеть в европейских городах, и все же в своем многообразии очень сходного. Здесь мы видели множество лавок, полных местными и привозными товарами, с покупателями и продавцами, имевшими самый различный облик, цвет кожи и одежду. Но все они были объединены одной целью: в крике и споре выторговать себе хоть какое-то преимущество перед другими. Вот затененный шатер вроде загона, полный полуголых и полуголодных рабов, оторванных от своей родины, жен или мужей, от своих детей или родителей. Построенные в ряд, словно скот, они затравленно глядят на покупателей, в страхе ожидая, в чьи же руки будет вручена их судьба. Другая часть шатра наполнена тем, что отвечает самым разнообразным потребностям людей, где богатый найдет изысканные деликатесы для дома, а бедный остановится, разглядывая разложенный товар и пытаясь унять голод".

Исследователь, настроенный столь сочувственно и внимательно, даже не подозревал, что налаженные им контакты в области торговли, политики и транспортно-географических связей, не искоренят существующую нищету, а, напротив, усугубят ее. Как и многие другие, он стал первопроходцем колониальной эпохи в надежде, что она будет способствовать укреплению централизованной власти и положит конец работорговле и произволу некоторых местных вождей, что путем расширения торговли и внедрения европейского способа производства будут разрешены многие социальные противоречия. Именно поэтому он внимательно изучал исторические и культурные достижения суданских народов. Барт первым из европейцев собрал устные предания и открыл для европейской науки Тарик-эс-Судан, ценнейшую хронику XVII века, а также многие другие рукописи.

Прибыв из Кано в Кукаву, Барт стал готовиться к экспедиции на озеро Чад. Она состоялась в апреле, то есть за два месяца до начала дождливого сезона. Поэтому попытки Барта обнаружить пространства открытой воды оказались безуспешными. Погружаясь почти по седло в топкий грунт, он рассматривал стада слонов, видел бегемотов, крокодилов, антилоп и бесчисленное множество водоплавающих птиц. В мае 1851 года в Кукаву прибыл Офервег, истощенный и страдающий малярией.

Значительная часть задач, поставленных перед "научно-торговой экспедицией", была выполнена, но молодых путешественников охватила страсть к новым исследованиям. Почти не отдохнув в столице Борну, Офервег и Барт направляются в самостоятельные маршруты. Офервег занялся исследованиями берегов и островов озера Чад, очертания которого до этого были лишь очень схематически нанесены на карту Денемом в 1823 году.