100 великих путешественников полностью

Семенов переезжал из города в город, знакомясь с достопримечательностями. После Германии он едет во Францию, бродит по деревенькам в Вогезах, расспрашивает крестьян об их быте, мысленно сравнивает с бытом русских крестьян. Слухи о войне, которую готовит Франция против России, заставляют Семенова вернуться в Германию, и уже в дороге он узнает, что война началась.

В 1853 году Семенов поступает в Берлинский университет, где избирает лекции по географии и геологии.

Здесь он встретился с великим ученым Карлом Риттером. На его лекции всегда собирается много студентов. Риттер был систематик, кабинетный ученый с необыкновенной силой аналитической мысли. Риттер сразу оценил глубину познаний и ясность мысли Семенова.

В Берлине Петр познакомился и с Александром Гумбольдтом, с которым поделился своей идеей проникнуть во Внутреннюю Азию из России. Гумбольдт просил Семенова найти доказательства своей теории вулканического происхождения Тянь-Шаня. Само название "Тянь-Шань" в переводе с китайского означает "Небесные горы". Не один из европейских исследователей не бывал еще в этом районе.

Зимой 1854 года Семенов прослушал намеченный курс лекций и принялся усиленно разрабатывать план путешествия на Тянь-Шань. Он едет в Италию, где наблюдает извержение Везувия, рискованно подбирается к обрыву кратера, стоит возле огненного потока лавы. Готовясь к путешествию, Петр Петрович совершает несколько походов в Альпы без проводника. Ученый собирает геологические и ботанические коллекции.

Вскоре он был уже в Петербурге. В Географическом обществе Семенов сумел убедить Михаила Николаевича Муравьева, вице-председателя общества, в полезности, даже необходимости своей экспедиции на Тянь-Шань. Российское министерство иностранных дел ревниво оберегало азиатские страны "от вторжения географической науки", и Семенов с трудом получил разрешение побывать на Алтае и в "Киргизских степях" (Казахстане).

Весной 1856 года Семенов оставил Петербург и через Москву, Казань и Урал, по большому сибирскому тракту двинулся к цели, преодолевая за сутки по 400 верст. К 1 июня он вышел на берега Иртыша. Преодолев Обь - переправа продолжалась весь день, Семенов в конце июня увидел Алтай.

В 1856 году из Семипалатинска Семенов добрался до Балхаша, который со своей "отсохшей оконечностью - озером Ала-Кулем (Ала-коль) - отделяет системы центральноазиатских хребтов от однообразной Киргизской степи". К юго-востоку от Балхаша он увидел исследованную А. Шренком "ослепительно блестящую... вечными снегами", простирающуюся на юго-запад цепь высоких гор и назвал ее Джунгарским Алатау. За этим хребтом начиналась "низкая и жаркая" долина реки Или. Миновав ее, он достиг города Верного (теперь Алма-Ата).

В сентябре - октябре Семенов совершил два маршрута к озеру Иссык-Куль. Первый пролегал через восточную часть хребта, "круто, как исполинская стена" поднимавшегося к югу от города. Это был Заилийский Алатау (название дано Семеновым). Поднявшись на хребет, он увидел на юге межгорную котловину бассейна реки Чилика (приток Или) с несколькими параллельными кряжами; с огромной высоты перевала они "имели вид огромных грядок". Он спустился с хребта на юго-восток, в долину Чилика, и, перевалив Кюнгей-Ала-Тоо, через широкую степную долину рек Тюп и Джергалап вышел к озеру. "С юга весь... синий бассейн Иссык-Куля... замкнут непрерывной цепью снежных исполинов". Это был "заветный Тянь-Шань" - хребет Терскей-Ала-Тоо: "Снежные вершины его казались прямо выходящими из темно-синих вод озера". Тем же путем Семенов вернулся в Верный.

Через несколько дней он выехал на запад, пересек Заилийский Алатау и за рекой Чу на юго-западе увидел очень высокий горный хребет (Киргизский). Поднявшись по долине Чу через дикое и мрачное Боамское ущелье, Семенов вышел к северо-западному берегу Иссык-Куля; этот маршрут позволил ему опровергнуть упорные слухи, что озеро служит истоком Чу. От Иссык-Куля Семенов поднялся на Кюнгей-Ала-Тоо, пересек долину правого притока Чу и на обратном пути к Верному перевалил Заилийский Алатау в самой высокой части. При спуске с перевала ему и его спутникам "пришлось очень забавно и довольно безопасно скатываться по снегу со своими лошадьми".