«Мелкий бес» имел необыкновенный успех и принес Сологубу всероссийскую славу. Критики назвали его «романом-шоком» и причислили к «лучшим русским романам после Достоевского», а Передонова назвали «знаменитым персонажем, самым запоминающимся со времен "Братьев Карамазовых"». В литературоведении прописался термин «передоновщина». Недотыкомку сопоставляли с гоголевскими чертями, с чертом Ф. Достоевского, с черным монахом А. Чехова, с красным маком В. Гаршина, со славянским фольклором, где так называли «обидчивого, чрезмерно щепетильного человека, не терпящего шуток по отношению к себе, недотрогу». Специалисты утверждали, что она – порождение воспаленного сознания учителя либо олицетворение его злой души, но, в конце концов, остановились на том, что это «символ гадкого и скользкого начала, мирового абсурда, проявление хаотичного вещного мира».
О «Мелком бесе» написан легион многоумных критических статей. Многие из них являются продолжением текста романа – не по стилистике, а по сути. Ближе к концу у Сологуба проскользнула знаменательная фраза, вполне подходящая для эпиграфа: «Вся горница была как овеществленный бред». В романе все – овеществленный бред: и городок, представляющий собой не только Россию, но и все овеществленное человечество, и персонажи с их делишками, мечтами и галлюцинациями, та же недотыкомка. Да разве не бред – ужин Перед онова на снимаемой им квартире. «За ужином все напились допьяна, даже и женщины. Володин предложил еще попачкать стены. Все обрадовались: немедленно, еще не кончив есть, принялись задело и неистово забавлялись. Плевали на обои, обливали их пивом, пускали в стены и в потолок бумажные стрелы, запачканные на концах маслом, лепили на потолок чертей из жеваного хлеба. Потом придумали рвать полоски из обоев на азарт, – кто длиннее вытянет». Вот разве что сны влюбленной Людмилы выбиваются из бредового контекста да еще ее отношения с Сашей. Ведь это и о них в т. ч. так пронзительно поведал автор при описании тоскливого захолустья: «Только дети, вечные, неустанные сосуды божьей радости над землею, были живы и бежали, и играли, – но уже и на них налегла косность, и какое-то безликое и незримое чудище, угнездясь за их плечами, заглядывало порою глазами, полными угроз, на их внезапно тупеющие лица». Можно добавить: напоминающие лицо Передонова.
При всем уважении к критикам, надо признать, что книга проще многих их домыслов – это банальная история деградации человека, у которого нет в души любви, т. е. Бога, история человека с мертвой душой. Что же касается символов, можно предложить один: Володин, так похожий на барана, – и пошел как баран на заклание под нож безумца, воспитывавшего детей – будущих Володиных и Передоновых.
В 1909 г. Сологуб по мотивам романа написал одноименную пьесу.
В 1995 г. режиссер Н. Досталь поставил фильм «Мелкий бес».
