В бунинской прозе эмигрантских лет очень много воспоминаний о России дореволюционной, которая для писателя не осталась за «бугром» и не ушла в прошлое. В этом смысле ее (прозу) можно рассматривать как автобиографическую. На первом месте здесь стоит «Жизнь Арсеньева», в которой, по мнению современников, Бунин пробился «к глубокому метафизическому ощущению трагической природы человека». В этом романе писатель отдал дань не только России, но и поведал об экзистенциальном одиночестве человека, которое может нарушить разве что любовь, да и то на одно лишь мгновение.
Литературоведы считают, что в «Жизни Арсеньева» Бунин объединил все написанное ранее, отразив в ней все темы и настроения прежних своих произведений. Тем не менее составляющими сюжета стали его детство и юность, а также его первая юношеская любовь к Варваре Владимировне Пащенко, корректору газеты «Орловский вестник», в которой писатель работал в 1890-е гг. Свою первую «невенчанную» жену Бунин воскресил под именем Лики.
К созданию образа Алексея Арсеньева писатель шел всю жизнь. Еще в 1906 г. он написал рассказ «У истока дней», которому спустя 23 года дал подзаголовок: «Из давних набросков „Жизни Арсеньева“». К таким же эскизам, имеющим непосредственное отношение к роману, можно отнести «Безымянные записки», «Книгу моей жизни» и «Цикады».
Исследователи творчества Бунина главную особенность героя видят в искусном наложении двух Арсеньевых – одного, «юного», живущего своей естественной жизнью, и второго, «старого», вспоминающего ушедшую жизнь. «Воспоминания – нечто столь тяжкое, страшное, что существует даже особая молитва о спасении от них», – написал Бунин, и этой молитвой-спасением и стал для писателя его роман.
Алексей Арсеньев – ровесник автора. Детские годы его прошли в отцовском поместье. Упоительные места средней полосы России, а также родители, старшие братья и младшая сестра были «миром» мальчика. Потом в этот мир Алеши вошел первый учитель, научивший его поэтически воспринимать жизнь и видеть в ней истинно прекрасное. Приохотил учитель мальчика и к русской поэзии – Пушкину и Лермонтову.
Поступив в гимназию, мальчик тяготился и учением, и бытом (он жил на квартире), и отсутствием настоящих учителей. Только во время каникул он мог окунуться в привычную потихоньку уходящую от него жизнь детства. Произошли события, прямо или косвенно отразившиеся на всей последующей жизни Алексея: отец продал усадьбу, и все родные перебрались в имение умершей бабушки, пришедшее в полный упадок; за причастность к «социалистам» арестовали брата Георгия; сам Алексей, мечтая отдать себя целиком «словесному творчеству», бросил гимназию и возвратился под родительский кров. Юношу поддержали освободившийся из тюрьмы Георгий, а потом и отец. Встретив в доме родственников юную Анхен, Алексей романтически увлекся ею и «трагически» переживал разлуку с девушкой. Неутешного Арсеньева не успокоила даже первая публикация его стихов в столичном журнале. Но молодость есть молодость, и барышни, которые порхали по соседним имениям как бабочки, рассеяли его печаль, а горничная его брата Николая и вовсе снесла парню «крышу». Хорошо, брат вовремя положил конец этой истории, грозящей скандалом и мезальянсом.
Вскоре Алексейперебралсявслед за Георгием в Харьков, познакомился с молодыми людьми, прошедшими «огонь и воду» студенческих и революционныхкружков, побывавших в тюрьмах и ссылках. «На кухнях» шла вековая российская говорильня о вечных вопросах русской жизни и, говоря словами Салтыкова-Щедрина, всем «чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать». И хотя застолье и беседы, как главное их блюдо, рождали в Алексее аппетит к литературному творчеству, ему претил некрасовский лозунг: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!»
Юношей овладела охота к перемене мест, и он совершил поездку в Крым, а по пути домой заехал в Орел, на родину его кумиров – Лескова и Тургенева. Редакция газеты «Голос» пригласила Арсеньева к сотрудничеству. Редактор издательства познакомила Алексея со своей кузиной Ликой, в которую юноша вскоре и влюбился без памяти. Но девушка играла с ним как кошка с мышкой. Арсеньев как челнок метался между домом и Орлом, пока отец Лики не охладил его пыл, указав небогатому юноше на его место. И тут «прорвало» Лику – она хоть и согласилась с вердиктом батюшки, продолжала «платонически» встречаться с юношей, переехавшим в Орел, пока в вагоне поезда, мчавшегося по снежной степи, они не стали близки как муж и жена.
