В рядах 1-й Конной армии, в своей части, Корчагин организовал «молодую гвардию» – ячейку бойцов идейного фронта, ведущих политработу среди сослуживцев. Сражаясь с врагами, он впервые ощутил коллективизм как осознанную необходимость. Прочитав роман «Овод», Павел избрал для себя кумира, которому поклонялся всю жизнь, а слова красноармейца Андрощука: «Умирать даже обязательно надо с терпением, если за тобой правда чувствуется», – и вовсе воспринял как руководство к действию. Вся оставшаяся жизнь Корчагина стала его умиранием, которое он силой своей воли и силой духа, данного ему свыше, сделал «новой» жизнью, и сам стал святым, но не мучеником, а героем.
После тяжелого ранения и контузии Корчагин попал в лазарет. Врачи, считавшие его положение безнадежным, удивлялись, как он «выцарапался в жизнь», поражая окружающих безграничным своим терпением.
Павел вернулся в город, стал активным комсомольцем. Сжав зубы, он порвал с Тоней, не разделявшей образа его жизни и его идей. «Я буду принадлежать прежде партии, а потом тебе и остальным близким».
После того как губернское ЧК возглавил Жухрай, Павел какое-то время служил чекистом. Но ранение и контузия все чаще давали о себе знать. Переехав в Киев, Корчагин попал на работу в Особый отдел, после чего его назначили в помощники и телохранителем организатора молодежи РитыУстинович. Рита стала обучать Павла политграмоте. Корчагин полюбил ее, но после того, как он необоснованно приревновал Риту к ее брату, Павка понял, что не имеет права любить женщину, если эта любовь так легко вышибает его из седла и лишает сил, которые предназначены только для революции.
Зимой Корчагин принял участие в строительстве узкоколейки под Киевом. Жили впроголодь, без должной одежды и обуви, работали без отдыха, отбиваясь от бандитов. Павел выступил застрельщиком трудового «состязания», выполнял досрочно нормы, заставлял пересматривать нормирование трудав сторону ужесточения. Инженеры недоумевали: «Что это за люди? Что это за непонятная сила?»
Случайно Павка встретил разодетую в меха Тоню Туманову, с трудом узнавшую «в оборванце Корчагина». «Неужели ты у власти не заслужил ничего лучшего, чем рыться в земле? Я думала, что ты уже давно комиссар или что-нибудь в этом роде», – разочарованно спросила она. «О моей жизни беспокоиться нечего, тут все в порядке», – успокоил девушку Корчагин, искренне жалея ее несложившуюся жизнь. Она же в принципе не могла понять, что двигает Корчагиным в «его» жизни.
Физическое изнеможение и героическое спасание заготовленного леса из ледяной воды закончились для Павла воспалением легких и тифом. Пройдя пламя Гражданской войны и ледяную воду мирного строительства, Корчагин свою жизнь сделал названием романа. Недаром Островский сказал как-то, что «сталь закаляется при большом огне и сильном охлаждении. Тогда она становится крепкой и ничего не боится».
Жухрай и Устинович, не имея о Павле сведений, думали, что он умер. Но Корчагин победил болезнь и вернулся в мастерские, где трудился как проклятый, заставляя комсомольцев наводить в цехе порядок.
Корчагин шел по жизни, только побеждая, находя даже в сокрушительном поражении силы и мужество преодолевать боль и отчаяние. Свою судьбу Павел строил сам, как бог. Враги и беды могли сломить защитника любой политической идеи, но только не его – рыцаря Провидения, восстанавливающего на несправедливой земле и в бессовестном мире Высшую справедливость и жизнь по Совести. Возле братской могилы Корчагин задумался о смысле прожитой им жизни и послал всем нам свой завет: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, ипрожить ее надо так, чтобыне было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь, все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить».
Затем Корчагин работал пропагандистом, принимал участие в разгроме «рабочей оппозиции», критиковал троцкистов… Тяжело заболевшего Павла отправили в санаторий ЦК. После обследования стало ясно, что он обречен на полную неподвижность. Санатории и больницы не могли спасти человека, на месте которого любой другой уже давно бы отдал Богу душу. Нечеловеческие страдания и отсутствие возможности трудиться на благо людей и страны подвели Корчагина к мысли о самоубийстве. Это кульминационная точка духовной драмы Павла. «Хорошо ли, плохо ли он прожил свои двадцать четыре года? Перебирая в памяти год за годом, Павел проверял свою жизнь как беспристрастный судья и с глубоким удовлетворением решил, что жизнь прожита не так уж плохо… Самое главное, он не проспал горячих дней, нашел свое место в железной схватке за власть, и на багряном знамени революции есть и его несколько капель крови».
