Со службой в России было связано одно весьма щекотливое дело д’Эона. Вернувшись в Париж, он имел при себе не только письмо русской императрицы, но и загадочный документ под названием «завещание Петра Великого», в котором была расписана вся внешняя политика России, которая намеревалась захватить Индию, Константинополь и морские проливы. Поначалу об этом документе ничего не было известно, и впервые он всплыл в 1810 году из-за Наполеоновских войн и противоборства Франции и России. А полностью завещание было опубликовано в середине XIX века. Но стиль и язык документа ясно указывали на то, что это мистификация, созданная с целью опорочить Россию. Кто-то счел документ фальшивкой самого шевалье, собиравшего всякие сплетни, кто-то приписывал авторство совсем другим лицам. Но беда в том, что политическую репутацию легко испортить клеветой, а очистить ее трудно. Прав был драматург Бомарше, вложивший в уста своего героя дона Базиля замечательный монолог о клевете: «
Когда мы говорим о роли женщин не только в истории, но и в международной дипломатии, невозможно не вспомнить самую яркую российскую императрицу, сумевшую приумножить те европейские контакты, которые зародились со времен Петра I. Екатерина II еще в роли русской княгини собиралась «соединить Черное море с Каспийским и оба – с Северным», а став императрицей, стремилась «направить торговлю Китая и Восточной Индии через Татарию». Екатерине зачастую придают черты придворной помпезности и гламура, забывая, что именно ей принадлежат слова:
«Вся политика сводится к трем словам: обстоятельства, расчеты и конъюнктуры».
Вслед за дедушкой своего мужа Петром I она продолжала осваивать Балтику, воссоединила земли, населенные белорусами и украинцами, открыла выход к Черному морю.
Подобно Петру I, Екатерина любила поселять в России переселенцев из Южной Европы, спасавшихся от османского ига. Им жаловали титулы, давали работу, причем зачастую – при дворе. В годы правления Екатерины в России было много образованных иностранцев, но не голландцев или немцев, как при Петре, а сербов, болгар, румын, португальцев. В те годы европейцы, особенно из стран, занятых османами, стремились в Россию. Но не лучше ощущала себя и Португалия, превратившаяся в британскую винодельческую провинцию. Войны с Испанией и давление Англии истощили Португалию, а страшное землетрясение 1755 года полностью разрушило Лиссабон. Неудивительно, что некоторые родовитые португальцы стремились в Россию.
Любимым камердинером Петра III был португалец Яков Бенедикт Бастидон. Сам он, правда, писал в биографии: «
Французские мыслители охотно переписывались с образованной императрицей. Адресатами Екатерины были философ Вольтер, ученый-энциклопедист Жан Лерон Даламбер, драматург и философ Дени Дидро.
