В последние годы, когда теракты в наводненной приезжими Европе следуют один за другим, в словах Жана-Шарля Бризара появились нотки пессимизма: «Принимать ещё какие-то меры на общенациональном уровне мы не можем – мы исчерпали свои ресурсы и не можем установить наблюдение за всеми. Поэтому следить за ними невозможно». То же самое говорит и министр внутренних дел Франции, которому предлагают отправлять за решетку всех, кто числится в списке неблагонадежных: «Лишить свободы все 26 000 лиц, попавших в список? Притом что попадание в список не является доказательством вины?»
Да и с самими экспертами не все так просто, как может показаться. В последнее время число людей, которые по тем или иным причинам связали свою жизнь и деятельность с изучением терроризма, значительно возросло. В особенности этот рост связан с событиями 11 сентября 2001 года. Если в 2000 году научных работ по терроризму было не более сотни, то после 11 сентября, к 2002 году их стало больше пятисот. Эксперты по терроризму и контртерроризму получили название «террорологи». В большинстве своем они считаются опытными знатоками и «тертыми калачами», имеют связи со спецслужбами и армией и тесно взаимодействуют друг с другом, сформировав группу, контролирующую направление дискуссий на столь деликатную и небезопасную тему.
По словам специалиста по пропаганде, политическому пиару и лоббизму, профессора социологии на факультете географии и социологии шотландского университета Стратклайда Дэвида Миллера, таких узкоспециальных экспертов сейчас около 240 человек. Многие из них ранее были специалистами по СССР, но образ врага к концу ХХ века несколько изменился: теперь это не социалистический блок, а исламский терроризм. Кстати, появились и специалисты по самим террорологам, они изучают причины такого интереса, степень предвзятости и личной заинтересованности. Миллер считает, что террорологи «
