Иван Равич обозначал свои изделия клеймом, которых имел два. На более ранних — «JR», на поздних — печатными — «IR». Большинство его изделий составляют вещи религиозного характера — чаши, оправы евангелий, икон, потиры, дарохранительницы и др. Отличаются не только мастерством выполнения, но и изысканностью форм, роскошным обрамлением. Среди этих вещей до нашего времени дошли водосвятная чаша (1720 г.), серебряная оправа Евангелия (1717 г.), сделанная под заказ Выдубицкого монастыря (сложный чеканный сюжет с изображением туч, архитектурного пейзажа, распятия, медальонов с изображением орудий Христовой пытки). Несколько лет спустя Равич изготовил монастырю еще одну оправу Евангелия. 1723 годом датировано большое серебряное блюдо с изысканным торжественным чеканным орнаментом и рельефом архистратига Михаила (Выдубицкий Михайловский монастырь). Характерной чертой блюда является растительная орнаментация из акантов, которая заполняет всю поверхность. Похожий орнамент сделан и на серебряном окладе иконы (1724 г.), хранящейся в Государственном музее изобразительного искусства Украины.
Среди изделий Равича значительное место занимают бокалы. Известно около 20 шедевров. Один из лучших бокалов экспонируется в Национальном музее истории Украины. Он сделан на высокой ножке с гармоническим соотношением формы и размеров. Края чаши подчеркнуты растительным орнаментом. Среди орнамента помещены медальоны с изображениями святых, сделанными финифтью, цвет которой придает изделию особый контраст и живописность. Другая чаша (заказ архимандрита Глуховского монастыря М. Грибовского, 1749 г.) оригинально декорирована сплошным растительным сплетением акантовой листвы. На чаше также вычеканены медальоны со святыми.
Апофеозом золотарского искусства Равича является серебряная позолоченная дарохранительница, сделанная (заказ игуменьи Елены, 1743 г.) для Киево-Печерской лавры. Имеет вид двухъярусной четырехугольной башни, которая стоит на звериной ножке. Сложные изображения сюжетных композиций выделяются необычно пышным растительным орнаментом. Баню дарохранительницы венчает изображение Воскресения.
Серебряная чаша (Иван Равич. 1749 г.).
Из произведений киевского мастера известно 18 серебряных рюмок. Две из них, с гербом последнего гетмана Украины Кирилла Разумовского, хранятся в Государственном историческом музее (Москва), а одна — в Оружейной палате. Вероятно, это столовый сервиз, большая часть которого хранится в Черниговском историческом музее. Как видим, И. Равич выполнял заказы виднейших лиц своего времени: И. Мазепы, Петра I, К. Разумовского и др.
Неповторимым по красоте произведением киевской металлопластиковой школы XVIII в. является большое горельефное медное с позолотой изображение Архистратига Михаила для Михайловского Златоверхого собора (разрушен в 1934 г.). В связи с исключительностью художественных особенностей этого произведения как шедевра украинского барокко, перед исследователями возник вопрос авторства. Хотя горельеф имеет довольно значительные размеры, манера обрамления свидетельствует о том, что автор работал преимущественно над небольшими произведениями. Кроме того, весь технический колорит выполнения, со сплошным декорированием растительным орнаментом дубовой листвы и аканта, напоминает стиль произведений Равича.
Сравнивая художественные особенности изображения Архистратига Михаила на горельефе с изображениями этого образа, выполненными для Выдубицкого монастыря (не только оправа Евангелия 1717 г., но и блюдо со святым (1723 г.), орнамент иконы (1724 г.)), чувствуется, что авторский почерк художественного оформления всех этих работ носит ярко индивидуальный характер. Особенностью же произведения из Михайловского Златоверхого собора является изображение маскарона на правом плече архистратига (маскарон — декоративная скульптура или рисунок в виде маски лица человека или головы животного, которыми украшали архитектурные детали зданий, ворот, фонтанов, скульптур, горельефов и т. п.). Маскарон на горельефе отличается от других подобных произведений не только размещением (не видно снизу), но и весьма реальным воспроизведением индивидуальных черт лица. Изображение, несмотря на «маскаронную» форму, явно принадлежит определенному человеку, что может свидетельствовать о автопортретном характере художественной детали. Это согласовывается с социально-эстетичными и философскими понятиями европейского барокко и вызвано высокой оценкой роли отдельного человека, несущего в массы культуру.