В конце октября Тарас Григорьевич, заболев, попадает под опеку своего давнего приятеля-врача и преподавателя медицины в Переяславской семинарии Андрея Козачковского. Здесь, выздоравливая, Шевченко составляет большой альбом своих произведений, которому дает название «Три лета» (1843–1845), куда включает 23 поэтические тексты на украинские общественно-политические темы. Самое раннее из них — «Разрытая могила» (9 октября 1843), самое позднее — «Завещание» (25 декабря 1845). Открывает альбом рисунок пророка, на обратной стороне которого автопортрет (собственно, автошарж Шевченко) и дальше — эпиграф из пятой главы Плача пророка Иеремии: после продолжительных раздумий поэт окончательно избирает слово, осознав полностью свою миссию: будить народ и вдохновлять его на борьбу за освобождение от рабства.
Новые произведения Тараса расходились в списках через друзей и единомышленников, с которыми он встречался в Украине. Слава и популярность поэта распространялась в народе с молниеносной скоростью. Шевченко стал реальной угрозой для царизма. Периодически из своих путешествий по делам Археографической комиссии Тарас Григорьевич приезжал в Киев. 27 ноября 1846 года он подает заявление на имя попечителя Киевского учебного округа о зачислении на должность учителя рисования в Киевском университете, на которой его утвердили 21 февраля 1847 года. На киевских литературных вечерах поэт встречается с членами тайной политической организации, основанной Н. Гулаком, Н. Костомаровым и В. Белозерским, — Кирилло-Мефодиевского братства, к которому примыкает в апреле 1846 года. В программных документах братство в известной степени продолжало развивать идеи декабристов. Оппозиционное расположение духа братчиков относительно крепостническо-самодержавного порядка не могло не привлечь внимания Шевченко.
Однако непримиримая воинственность, революционный настрой Шевченко, которые никак не укладывались в программу и «главные правила» братства, заставили его членов, как свидетельствует Кулиш, «держать Шевченко поодаль от братства», обуздывать его «неукротимое бурлачество». Они испугались шевченковских призывов к действенности, в особенности же — возможного его лидерства, к которому он, очевидно, даже не стремился. В марте 1847 года студент Петров подал донос о существовании в Киеве тайного общества, на заседаниях которого читались «явно противозаконные» стихи Шевченко, где призывались «малороссияне к восстанию» и обнаруживалась «ненависть к царской фамилии». В Петербурге был арестован Н. Гулак, в Варшаве — П. Кулиш, в Киеве — Н. Костомаров, Ю. Андрузкий… Н. Савич, через которого незадолго до ареста Тарас передал Адаму Мицкевичу поэму «Кавказ», успел своевременно выехать в Париж.
В бумагах братчиков были найдены рукописные списки Шевченковых поэзии — «Сон», «Кавказ», «Подземелье» («Великий льох») и др. Все они, как и ранее изданные «Кобзарь», «Гайдамаки», были тщательно изучены чиновниками тайной канцелярии и стали основным аргументом обвинения. Следствие длилось до 30 мая 1847 года: братчиков приговорили к заключению и ссылкам в отдаленные губернии.
Тайным распоряжением из Петербурга было приказано задержать Шевченко, бывшего тогда в Седневе и спешившего в Киев на свадьбу Н. Костомарова, и со всеми бумагами немедленно доставить в столицу. 5 апреля на переправе через Днепр он был арестован и отправлен под конвоем в Петербург. При обыске, кроме прочего, у него нашли рукописный альбом «Три лета»…
В докладе Николаю I шеф жандармов А. Орлов подчеркивал, что «не так важны» замыслы братчиков, как «возмутительны произведения Шевченко», называя поэта «одним из важнейших преступников». «…Все дело доказывает, — писал он, — что Шевченко не принадлежал к украино-славянскому обществу, а действовал в отдельности».
«Художника Шевченко, — было сказано в приговоре, — за сочинение возмутительных и в высшей степени дерзких стихотворений, как одаренного крепким телосложением, определить рядовым в Оренбургский отдельный корпус с правом выслуги, поручив начальству иметь строжайшее наблюдение, дабы от него ни под каким видом не могло выходить возмутительных и пасквильных сочинений».
К этому Николай I дописал собственноручно: «Под строжайший надзор с запрещением писать и рисовать».
Едва успевая менять лошадей на почтовых станциях, преодолевая по триста вёрст в сутки, жандармы повезли поэта из Петербурга в Оренбург, а дальше — свыше двухсот верст — погнали пешком в Орскую крепость.
В Орске под угрозой физического наказания «рядовой 3-й роты 5-го батальона» Шевченко должен был долгими часами проходить муштру на плацу, выполнять прочие распоряжения деспотичного командира батальона Д. Мешкова.
