Свободные от татаро-монгольского владычества Новгородская и Псковская земли отличались богатством — леса на русском Севере изобиловали пушным зверем, новгородские купцы славились предприимчивостью, а городские ремесленники — искусством работы. Поэтому на новгородские и псковские земли постоянно зарились алчные до наживы немецкие рыцари-крестоносцы, шведские феодалы — потомки воинственных викингов и близкая Литва. Этих захватчиков побуждало к нападениям и ещё одно немаловажное обстоятельство — попавшая под иго Золотой Орды Русь не могла оказать реальной военной помощи Новгороду и Пскову.
Крестоносцы ходили в заморские походы не только в Землю Обетованную, в Палестину. Папа римский Григорий IX благословлял европейское рыцарство и на походы в земли язычников на балтийских берегах, в том числе и на псковские и новгородские владения. Он заранее отпускал им все грехи, которые они могли совершить в походах.
Ещё до Батыева нашествия на Русь, в 1237 году, папа Григорий IX утвердил объединение Тевтонского и Ливонского (бывшего ордена меченосцев) орденов. Теперь магистр Тевтонского ордена стал великим магистром — гроссмейстером, а находившийся в его прямом подчинении магистр Ливонского ордена принял титул магистра края — ландмейстера. Рыцарям-меченосцам пришлось сменить своё прежнее одеяние и облачиться в одежду тевтонов — белую мантию с черным крестом. Задачи же нового, объединённого рыцарского ордена остались прежние — продвижение на Восток.
Первыми двинулись в поход на Северо-Западную Русь из-за Варяжского моря шведские рыцари-крестоносцы. Королевское войско Швеции возглавили второе и третье лица государства — ярл (князь) Ульф Фаси и его двоюродный брат королевский зять Биргер Магнуссон. Именно им шведский король Эрик Эрикссон XI «Картавый» доверил армию государства для большого похода на Новгородскую Русь.
Войско шведских крестоносцев (на Руси их называли «свеями») по тем временам была огромным — примерно 5 тысяч человек. В походе участвовали со своими отрядами крупнейшие католические епископы Швеции. Королевское войско (морской ледунг) вышло из Стокгольма на ста одномачтовых судах с 15-20 парами весел — шнеках (каждый нёс на себе от 50 до 80 человек), они пересекли Балтийское море и вошли в устье Невы. Здесь начинались новгородские земли — пятины, а жившее здесь небольшое племя ижорян платило дань Вольному городу Новгороду.
Войско, собравшееся в поход на Восток, не было чисто шведским. Летописец «Жития Александра Невского» — очевидец и участник Невской битвы — упоминает в числе вражеского войска «мурмань». Ею могли быть отдельные датские или норвежские рыцари-крестоносцы, отряды из покорённых Швецией западной части финских земель.
Сообщение о появлении в Невском устье огромной флотилии шведов доставил в Новгород посланец старейшины ижорян Пельгусия, небольшая дружина которого несла здесь морскую дозорную службу. Шведы высадились на высоком берегу Невы, там где впадает река Ижора, и устроили временный лагерь. Место это называется Буграми. Исследователи предполагают, что они пережидали здесь безветренную погоду, устраняя повреждения, чтобы затем преодолеть невские пороги и выйти в Ладожское озеро, а затем — в реку Волхов. А оттуда было рукой подать и до самого Новгорода.
Двадцатилетний новгородский князь Александр Ярославич решил упредить неприятеля и не стал терять время на сбор всего городского и сельского ополчения. Согласно летописным данным, он поступил точно так, как это делали другие русские князья при приближении военной опасности. Во главе княжеской дружины, в доспехах и во всеоружии Александр прибыл на молитву в Софийский собор и выслушал благословение на поход против врага владыки Спиридона.
После церковной службы, весть о которой всколыхнула огромный город, князь на площади перед собором «укрепил» дружину и собравшихся новгородцев страстной речью ратоборца, сказав им: «Братья! Не в силе Бог, а в правде…»
Во главе небольшого, спешно собранного войска численностью примерно в 1500 ратников — княжеской дружины, ополчения Вольного города и воинов-ладожан он быстро двинулся навстречу шведам вдоль берега Волхова, мимо каменной новгородской крепости Ладоги, сторожившей торговые пути во Владимиро-Суздальскую землю. Конница двигалась вдоль берега реки. Пешие воины двигались на судах, которые на Неве пришлось оставить.
Новгородское войско сумело скрытно с помощью проводников-ижорян подобраться лесом к вражескому лагерю. Шведы проявили большую беспечность, охраняя свой походный лагерь только со стороны Невы. Нападения с суши, со стороны близкого густого леса, крестоносцы просто не ожидали, не выставив здесь даже самое малое число дозорных воинов.
С помощью проводников-ижорян новгородский князь незаметно подвёл русскую рать к самой опушке леса напротив шведского лагеря, среди которого возвышался огромный шатёр королевских полководцев. Оценив обстановку, Александр принял смелое и неожиданное для крестоносцев решение атаковать неприятеля со стороны «поля» — то есть из леса.
