– Пишите заявление с просьбой выдать сто рублей аванса в счет вашей будущей повести. Когда вы ее сможете принести?
– Через неделю или полторы она будет у вас.
Получив обратно свое заявление, на котором Зайцев черканул в уголке: «Выдать сто рублей», Булгаков умчался в бухгалтерию Мосполиграфа.
Тут надо сказать, что aвтор «Белой гвардии» лукавил: никакой готовой фантастической повести у него еще не было. Не было ее и тогда, когда он по телефону просил издательство дать дополнительный аванс под «Роковые яйца» и даже зачитывал в трубку якобы уже «готовые отрывки». Это подтверждают воспоминания литератора Владимира Левшина, который присутствовал при этом звонке.
Что же позволяло Булгакову гладко, как по писаному, «зачитывать» эти, еще не существующие, строки: «…Александр Семенович насторожился и стал всматриваться в глухую стену сорной заросли. Сероватое и оливковое бревно поднималось из чащи. Оно начало вытягиваться, изгибаясь и шевелясь, и вытянулось так высоко, что перегнало низенькую корявую иву… На верхнем конце бревна оказалась голова. Она была сплющена, заострена и украшена желтым круглым пятном по оливковому фону. Лишенные век, открытые ледяные и узкие глаза сидели в крыше головы, и в глазах этих мерцала совершенно невиданная злоба».
Можно, конечно, предположить, что Булгаков переживал творческий взлет. Ведь рукопись он сдал точно в срок. Причем, как признают литературоведы, она, судя по всему, была написана на одном дыхании.
Целые страницы идут без единой поправки, на полях нет обычных для Булгакова рисунков, свидетельствующих о «буксующей мысли»…
Но существуют свидетельства, показывающие, что писатель лишь развил фантастический сюжет на основе фактов, которые имели реальное основание! Так, живший в Коктебеле в Крыму поэт Максимилиан Волошин прислал Булгакову вырезку из одной феодосийской газеты 1921 года, где говорилось «о появлении в районе горы Кара-Даг огромного гада, на поимку которого была отправлена рота красноармейцев».
