11/22/63 полностью

Мы сидели в ряду для преподавателей и радостными криками приветствовали Джима Ладью, который запутал защиту «Медведей Арнетта» полудюжиной коротких пасов, а потом потрясающим броском на шестьдесят ярдов поднял зрителей на ноги. К перерыву «Денхолм» записал на свой счет тридцать одно очко, а «Арнетт» — шесть. Когда игроки покинули поле, уступив место оркестру Денхолма, вышедшему на газон с тубами и тромбонами, я спросил Сейди, не хочет ли она хот-дог и колу.

— Конечно, хочу, но сейчас там очередь до автомобильной стоянки. Подожди до тайм-аута в третьей четверти. И мы должны взреветь, как львы, и поприветствовать Джима.

— Я думаю, ты можешь проделать все это сама.

Она улыбнулась и сжала мне руку.

— Нет, мне нужна твоя помощь. Я тут новенькая. Помнишь?

От ее прикосновения я ощутил теплую дрожь, которая никак не вязалась с дружбой. И почему нет? Щеки Сейди раскраснелись, глаза сверкали. Под лучами прожекторов и зеленовато-синим небом сгущающихся техасских сумерек она выглядела красавицей. И наше сближение могло бы пойти более быстрыми темпами, если бы не случившееся в перерыве между таймами.

Оркестр промаршировал по полю, как обычно и маршируют школьные оркестры, держа шаг, но не мелодию, играя что-то не слишком вразумительное. Когда они закончили, на пятидесятиярдовую линию выбежали девушки из группы поддержки, бросили шапочки к ногам, уперли руки в бока.

— Давайте крикнем: «Эл!»

Мы крикнули. Дальше последовали «е» и «в».

— Что получилось?

— ЛЕВ! — На домашней трибуне все уже были на ногах.

— А если нас много?

— ЛЬВЫ!

— Кто сегодня выиграет?

— ЛЬВЫ! — Учитывая счет первого тайма, сомневаться в этом не приходилось.

— Дайте нам послушать, как вы ревете!

Мы заревели, как и требовала традиция, поворачивая голову сначала налево, потом направо. Сейди проделала все с особенным энтузиазмом, рупором приложив руки ко рту, ее конский хвост метался от одного плеча к другому.

А потом пришел черед приветствия Джима. В прежние три года — да, наш мистер Ладью занял позицию куотербека еще девятиклассником — оно звучало очень просто. Девушки из группы поддержки кричали что-то вроде: «Давайте послушаем нашу львиную стаю. Имя человека, который ведет нашу команду!» И болельщики орали во всю мощь легких: «ДЖИМ! ДЖИМ! ДЖИМ!» После этого девушки несколько раз крутили колесо и убегали с поля, освобождая место для оркестра другой команды. Но в этом году, возможно, в честь последнего сезона Джима, приветствие изменилось.

На каждого «ДЖИМА» девушки группы поддержки отвечали первым слогом фамилии куотербека, звонко и мелодично. Новинка, конечно, но не слишком сложная, так что на трибунах быстро ее освоили. Сейди кричала вместе со всеми, пока не осознала, что не слышит моего голоса. Действительно, я стоял, разинув рот.

— Джордж? Что с тобой?

Я не мог ответить. Собственно, едва ее слышал. Потому что вдруг вернулся в Лисбон-Фоллс. Только что прошел через «кроличью нору». Только что прошел вдоль стены сушильного сарая и нырнул под цепь. Готовился к встрече с Желтой Карточкой. Только из Желтой Карточки он стал Оранжевой. Не должно тебя здесь быть, сказал он тогда. Ты кто? Что ты здесь делаешь? А когда я начал спрашивать, не пытался ли он обратиться в АА со своей маленькой проблемой, он меня оборвал, рявкнув…

— Джордж? — Теперь в ее голосе слышалась не только озабоченность, но и тревога. — Что случилось? Что не так?

Болельщики с энтузиазмом осваивали двойное приветствие. Девушки из группы поддержки выкрикивали: «ДЖИМ!» — а трибуны тут же откликались дружным: «ЛА!»

Отвали, Джимла! — вот что рявкнул Желтая Карточка, ставший Оранжевой (хотя еще и не Черной), и именно «джимлой» сейчас перебрасывались девушки группы поддержки и две с половиной тысячи болельщиков.

— ДЖИМЛА! ДЖИМЛА! ДЖИМЛА!

Сейди схватила меня за руку, дернула.

— Говори со мной, мистер! Говори со мной, потому что я начинаю бояться.

Я повернулся к ней и выжал из себя улыбку. Она далась мне нелегко, будьте уверены.

— Боюсь, острая нехватка сахара. Пойду за колой.

— Ты не грохнешься в обморок? Я могу отвести тебя в медпункт. Если…

— Я в порядке, — ответил я, а потом, не думая о том, что делаю, поцеловал ее в кончик носа. Какой-то парнишка закричал:

— Так держать, мистер А!

Вместо того чтобы рассердиться, Сейди дернула носом, как кролик, потом улыбнулась.

— Тогда уходи отсюда, пока не погубил мою репутацию. И принеси мне чили-дог. Сыра побольше.

— Да, мэм.

Прошлое стремится к гармонии с собой, это я уже понимал. Но что это означало? Я не знал, а потому волновался. На бетонной дорожке, ведущей к буфету, скандирование звучало еще громче, и мне уже хотелось прижать ладони к ушам, чтобы заглушить его.

— ДЖИМЛА! ДЖИМЛА! ДЖИМЛА!