— Джордж? Я не сомневаюсь, что вы ей и сейчас не равнодушны и еще не поздно наладить отношения.
Я подумал о Ли Освальде, до покушения которого на жизнь генерала Эдвина Уокера остается еще девять месяцев.
— Пока еще рано, — ответил я.
— Простите?
— Не берите в голову. Приятно с вами говорить, мисс Элли, но скоро телефонистка вклинится в наш разговор и попросит прибавить денег, а у меня уже закончились четвертаки.
— А возможно ли такое, что вы как-то посетите наш городок, чтобы вкусить гамбургер и шейк или нет? В харчевне? Если так, я могла бы пригласить Дика Симонса присоединиться к нам. Он о вас спрашивает чуть ли не каждый день.
Мысль о поездке в Джоди, о свидании с моими друзьями из школы была, вероятно, единственным, что могло утешить меня тем утром.
— С радостью. Если сегодня вечером, это не будет очень рано? Скажем, в пять?
— Чудесно. Мы, сельские мыши, ужинаем засветло.
— Прекрасно. Буду. Я угощаю.
— Половину плачу я.
11
Эл Стивенс взял на работу девушку, которую я помнил с курса делового английского, и меня растрогало, как расцвело ее лицо, когда она увидела, кто сидит рядом с Элли и Диком.
— Мистер Эмберсон! Вау, как приятно вас видеть! Как ваши дела?
— Хорошо, Дорри, — ответил я.
— Вы давайте, заказывайте
— Это правда, — сказала Элли. — Вам не хватает хорошего ухода.
Мексиканский загар Дика уже сошел, из чего я понял, что большинство своего пенсионного времени он проводит в помещении, и если я потерял в весе, то он его набрал. Руку мне он пожал крепко и сказал, что очень рад меня видеть. Ничего искусственного не было в этом человеке. И в Элли Докерти также. Вопреки всем моим познаниям будущего, переезд из этого города на Мерседес-стрит, где Четвертое июля празднуют, подрывая кур, начал все больше казаться сумасшедшим поступком. Я лишь надеялся, что Кеннеди достоин этого.
Мы ели гамбургеры, картофель-фри в шипящем масле и яблочный пирог а-ля мод. Мы говорили о том, кто, что за это время делал, и посмеялись над Денни Лейверти, который наконец-то написал свою давно обещанную книгу. Элли поведала, что, по словам жены Денни, первый раздел в ней называется «Я бросаюсь в бой».
Под конец обеда, когда Дик уже набивал трубку «Принцем Альбертом», Элли достала из-под стола свою сумку и вытянула из нее какую-то большую книгу, которую и подала мне над жирными остатками наших яств.
— Страница восемьдесят девятая. И держите подальше от той гадкой лужицы кетчупа, пожалуйста. Мне нужно вернуть эту вещь в том же состоянии, как ее получила.
Это был годовой альбом под названием
— Святой Иосиф, — сказал я. — У Сэйди, вероятно, серьезно похудел кошелек, когда она оттуда переехала в Джоди.
— Я думаю, ей не терпелось как можно скорее уехать оттуда, — тихо сказал Дик. — И не сомневаюсь, что на то у нее были причины.
Я дошел до страницы 98. Заголовок на ней вещал: НАУЧНЫЙ ДЕПАРАМЕНТ ШКОЛЫ ЛОНГАКР. Там находился тривиальный групповой снимок четверки учителей в белых лабораторных халатах с пробирками в руках — квартет-олицетворение доктора Джекилла[508], — а ниже их отдельные студийные фото. Джон Клейтон нисколечко не был похожим на Ли Освальда, но имел того же типа приятное лицо, которого невозможно запомнить, и уголки губ у него также были поджаты в таком же намеке на улыбку. Был ли это призрак веселости или едва скрытого презрения? К черту, возможно, это, скорее всего, все, на что был в состоянии этот обсесивно-компульсивный сукин сын, когда фотограф попросил его сказать «сыр». Единственной характерной деталью казались впадины у него на висках, которые почти идеально гармонировали с поджатыми уголками его губ. Фото черно-белое, но глаза у него были достаточно светлыми, чтобы я решил, что они или голубые, или серые.
Я повернул альбом на 180 градусов, чтобы увидели мои друзья.
— Видите эти углубления у него по сторонам головы? А действительно ли это естественная формация, как бывает крючковатый нос или запавшая нижняя челюсть?
Они единодушно ответили «нет». Прозвучало это немного смешно.
— Это следы щипцов, — сказал Дик. — Остаются, когда док устанет ждать и вытягивает грудного ребенка из его мамы. По обыкновению они проходят со временем, но не всегда. Если бы у него на висках волос не поуменьшилось, вы бы их и не заметили, не так ли?
— А он здесь не появлялся, не расспрашивал о Сэйди? — спросил я.
