Вейда позвала мужчин, и те остановились почти напротив ресторана. Роберт улыбнулся и забрал у Марины сумку. Лицо Ли излучало... утешение? Знание чего-то? Наверное, и то, и другое. Уголки его губ кривились в легком намеке на улыбку. Его неопределенного цвета волосы было аккуратно причесаны. Фактически, он подпадал под классическое определение обычного морского пехотинца «моряк, с печки бряк» в своей наутюженной белой рубашке, брюках-хаки и сияющих туфлях. Вовсе не был он похож на того, кто лишь недавно сошел на берег после путешествия через полсвета; ни морщинки, ни следа щетины у него на щеках. Ему было всего лишь двадцать два, а выглядел он еще младше — будто какой-либо тинэйджер из моего выпускного класса.
Такой же была и Марина, которой легально не продадут спиртное еще целый месяц[499]. Утомленная, с широко раскрытыми, ошарашенными глазами. Но красавица, с копной темных волос, с мечущимися, какими-то словно раскаявшимися синими глазами.
Джун была запеленанная — вся целиком, вместе с ручками и ножками — полотняными пеленками. Даже шея у нее была чем-то обмотана и, хотя она и не плакала, лицо у нее было красное, вспотевшее. Ли взял ребенка на руки. Марина благодарно улыбнулась, в промежутке ее на мгновение раскрытых губ я увидел, что у нее отсутствует один зуб. Остальные были потускневшими, один из них почти черный. Такой контраст на фоне ее бархатной кожи и прекрасных глаз просто поражал.
Освальд наклонился к ней и сказал что-то, что стерло улыбку с ее лица. Она боязливо посмотрела на него. Он еще что-то произнес, тыкая при этом пальцем в ее плечо. Я вспомнил рассказ Эла и подумал, а не те ли самые слова говорит сейчас Освальд своей жене: «походу, сука».
Но нет. Это пеленки его раздражили. Он начал их срывать - сначала с ручек, а потом с ножек — и бросал эти тряпки Марине, которая топорно их ловила. А потом оглянулась, не смотрит ли, случайно, кто-то на них в зале.
Подошла Вейда и дотронулась до руки Ли. Он не обратил на нее внимания, продолжая разматывать полоску ткани с шеи малышки Джун, а потом и это кинул в Марину. Самодельный шарф упал на пол. Марина наклонилась, и молча его подобрала.
К ним присоединился Роберт и по-дружески стукнул брата кулаком в плечо. Теперь терминал уже почти полностью опустел — последние из прибывших пассажиров миновали семейство Освальдов — и я ясно услышал, что он сказал.
— Оставь ее в покое, она только что сюда прибыла. Она еще даже не поняла, где находится.
— Посмотри-ка на этого ребенка, — возразил Ли, поднимая вверх дочь на обозрение. Тут уже Джун начала плакать. — Она ее замотала, словно какую-то чертову египетскую мумию. Так как так они, видишь ли, делают там, у нее дома. Не знаю, плакать мне или смеяться.
Та пыталась улыбнуться, как это делают люди, понимая, что над ними насмехаются, но не понимая почему. Мне попутно припомнился Ленни в
— США, — произнес он и поцеловал ее вновь. — США, Рина! Страна свободы и родина дерьма!
Улыбка Марины стала лучезарной. Он начал говорить с ней по-русски, попутно вновь вручив ей Джун. Марина начала баюкать ребенка, а он обхватил жену рукой за талию. Когда они выходили за пределы моего поля зрения, она все еще улыбалась, перебросив перед этим ребенка себе на плечо, чтобы взять за руку мужа.
8
Я поехал домой — если можно было назвать домом то место на Мерседес-стрит — и попробовал заснуть. Ничего у меня не вышло, и я лежал, заложив руки за голову, слушал раздражающие уличные звуки и разговаривал с Элом Темплтоном. Это занятие стало для меня довольно частым явлением теперь, когда я остался один-одинешенек. У него, что так мало похоже на мертвого, всегда было много чего сказать.
— Дурак я, что переехал в Форт-Уорт, — сообщил я ему. — Вот только попробую подключить магнитофон к жучку, как меня тут же кто-то заметит. Сам Освальд может меня увидеть, и это все изменит. Он уже готовый параноик, ты сам об этом говоришь в своих заметках. Он знает, что в Минске за ним надзирали КГБ и МВД, и будет бояться, что и здесь ФБР и ЦРУ за ним будут следить. Впрочем, ФБР действительно это будет делать, по крайней мере, некоторое время.
— Да, тебе нужно быть осторожным, — согласился Эл. — Это будет нелегко, но я верю в тебя, дружище. Вот потому и обратился именно к тебе.
— Я не хочу к нему даже приближаться. Одно только то, что я увидел его в аэропорту, наградило меня первоклассной дрожью.
