11/22/63 полностью

— Я могу сделать кое-что, что в глазах правоохранительных органов будет казаться очень плохим. Это вовсе не плохое дело, но никто никогда в это не поверит.

— Это то…Джейк, это имеет какое-то отношение к тому, что ты мне когда-то рассказывал о Эдлее Стивенсоне? О тех его словах: пока ад не замерзнет.

— Некоторым образом. Но здесь вот какая загвоздка. Даже если я смогу сделать то, что должен сделать, и меня не арестуют — а я верю, что смогу, — это не изменит твою ситуацию. Твое лицо все равно останется израненным в большей или меньшей мере. А там, куда я могу тебя забрать, существуют медицинские возможности, о которых Эллиртон может только мечтать.

— Но мы никогда не сможем вернуться, — она говорила это не мне, она старалась вместить это у себя в голове.

— Да.

Не говоря обо всем другом, но если бы мы вновь вернулись в девятое сентября 1958 года, там бы уже существовала оригинальная версия Сэйди Данхилл. Это был такой безумный вариант, что я его даже не хотел обдумывать.

Она встала и подошла к окну. И долго стояла там, ко мне спиной. Я ждал.

— Джейк?

— Да, сердце мое.

— Ты умеешь предугадывать будущее? Ты же умеешь, не так ли?

Я промолчал.

Поникшим голосом она продолжила.

— Ты прибыл сюда из будущего?

Я молчал.

Она обернулась от окна. Лицо у нее было очень бледное.

— Джейк, да или нет?

— Да. — Ощущение было такое, будто семидесятифунтовый камень свалился с моей груди. И в то же время я испугался. За нас обоих, но особенно за нее.

— Как…как далеко?

— Сердце мое, ты уверена, что тебе…

— Да. Как далеко?

— Почти сорок восемь лет.

— Я...… я уже там мертвая?

— Я не знаю. Я не хочу этого знать. Сейчас настоящее. И мы в нем вместе.

Она призадумалась об этом. Кожа возле красных рубцов на ее лице стала очень бледной, и я хотел было подойти к ней, но боялся пошевелиться. А что, если она закричит и бросится от меня наутек?

— Ради чего ты приехал?

— Чтобы помешать одному человеку сделать кое-что. Если буду вынужден, я его убью. То есть если буду абсолютно уверен, что он заслуживает смерти. До сих пор я такой уверенности не имею.

— А что это такое, это кое-что?

— Через четыре месяца, я в этом почти уверен, он захочет убить нашего президента. Он захочет убить Джона Кен...

Я увидел, что колени у нее начали подгибаться, но она была в состоянии удержаться на ногах достаточно долго, чтобы я успел ее подхватить, не позволив упасть.

10

Я отнес ее в спальню и пошел в ванную смочить полотенце холодной водой. Когда я вернулся, она уже лежала с раскрытыми глазами. Смотрела она на меня с выражением, расшифровать которого я не мог.

— Лучше бы мне было тебе не говорить.

— Возможно, и так, — произнесла она, но не отшатнулась, когда я сел на кровать рядом с ней, и тихонечко вздохнула от удовольствия, когда я начал гладить ей лицо холодным полотенцем, обходя пораженное место, откуда вся чувственность, кроме глубокой, тупой боли, теперь исчезла. Когда я закончил, она посмотрела на меня серьезно.

— Расскажи мне о каком-то событии, которое должен произойти. Мне кажется, я тогда окончательно поверю тебе. Что-то похожее на Эдлея Стивенсона с его замерзшим адом.

— Я не могу. У меня диплом по английскому языку и литературе, а не по американской истории. В средней школе я изучал историю штата Мэн — это обязательный предмет, — но я почти ничего не знаю о Техасе. Нет, не могу…— Но вдруг я понял, что знаю одну вещь. Я знал последний пункт из букмекерского раздела заметок Эла Темплтона, так как недавно его проверял. «Если тебе понадобится финальное вливание денежной наличности»,  — написал там он.

— Джейк?

— Я знаю, кто победит в боксерском поединке, который на следующий месяц состоится в Мэдисон-Сквер Гардене. Его имя Том Кейс, и он нокаутирует Дика Тайгера в пятом раунде. Если этого не произойдет, думаю, ты будешь иметь полное право вызвать ко мне людей в белых халатах. Ты сможешь продержаться, чтобы до того момента это оставалось только между нами? От этого много чего зависит.

— Да. Смогу.

11

Я почти не сомневался, что после второго показа шоу или Дик, или мисс Элли зажмут меня где-то в уголке, чтобы мрачно сообщить, что им звонила по телефону Сэйди и сказала, что я сошел с ума. Но этого не случилось, а возвратившись к Сэйди, я нашел на столе записку: «Разбуди меня, если захочешь подкрепиться в полночь».

Полночь еще не настала — до нее еще оставалось несколько минут — и Сэйди не спала. Следующие минут сорок были весьма приятными. Потом, во тьме, она произнесла:

— Я не должна ничего решать прямо сейчас, или как?

— Да.

— И мы не должны сейчас об этом говорить?

— Да.

— Может, после того поединка. Того, о котором ты мне говорил.

— Может.

— Я тебе верю, Джейк. Не знаю, сумасшедший я, или нет, но верю. И я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Заблестели ее глаза во тьме — один прекрасный, миндалевидной формы, второй поврежденный, но зрячий.