Прогоняя эту мысль, она встряхнула гривой волос, которые пришли в плавное движение и мягкой волной легли на плечи, прикрыв часть спины.
Баковский снял руки с ягодиц девушки. Мгновение она оставалась совсем одна, голая, на диване в огромном помещении, где на нее смотрели пять пар живых глаз, один холодный объектив и неизвестно сколько пар глаз кукольных.
Потом теплая ладонь вновь возникла, накрыв снизу упругий комок волос на красиво выступающем лобке.
Мужчина держал Стефанию сзади за это интимнейшее место между широко расставленными стройными бедрами, и она благосклонно позволяла ему дарить ей ласки, не уклоняясь и делая вид, как будто сама ничего не чувствует и все это – только ради него.
– У тебя сегодня уже был кто-нибудь? – нарушил тишину вновь ставший спокойным голос Баковского.
– Нет, – не оглядываясь, ответила Стефания. – Ты будешь первым.
– А ты этого хочешь?
Подушечка большого пальца уперлась в сморщенное колечко ануса.
– Да…
Стефания очень часто ловила себя на том, что бывает совершенно безразличной к совокуплению как таковому. Ей гораздо больше нравилось, когда мужчина терпеливо ласкает ее, не торопя и не принуждая как можно быстрее бросаться в любовную скачку. Таких партнеров она ценила. Потому еще, что их было катастрофически мало. Мужчина, даже оставаясь наедине с девушкой, даже перед самим собой постоянно хочет кому-то что-то доказать. Он зачастую действует убийственно примитивно, руководствуясь принципом «вошел – кончи». Если с этим возникают проблемы, задержки, он готов удариться в панику и клянет всех и вся. Мужчине, каким видела его Стефания, не всегда хватало женственности.
Сейчас, говоря «да», она знала, что не нарушит обычного ритуала. Баковский умел не спешить. Однажды поверив в себя, он не терял этой уверенности ни при каких обстоятельствах.
Действительно, первое, что она почувствовала, расслабившись и приготовившись принять его сзади, было горячее дыхание, ласковой волной обдавшее ее напряженные ягодицы.
Он с наслаждением целовал прохладную натянутость кожи, осторожно помогая себе языком.
Стефания заметила, как бедра ее сами собой начинают двигаться из стороны в сторону, не то уклоняясь от влажного языка, не то подставляя ему самые нежные уголки.
Она представляла, как выглядит со стороны их своеобразный дуэт: нагая девушка в туфельках на диване и полностью одетый мужчина, зарывшийся лицом между ее раздвинутых ягодиц. Блюстители морали не задумываясь назвали бы это извращением. На самом же деле, знала Стефания, эта игра была не более чем «изощрением» двух любящих друг друга людей. И даже работающая камера оказывалась здесь ни при чем…
– Возьми меня, – попросила Стефания, – Не нужно сдерживаться.
– Тебе будет приятно?
– Глупый… Да.
– Не холодно?
– Мне жарко. Давай…
Он долго возился сзади, расстегивая брюки. Нет, разумеется, он не стал раздеваться полностью. Да и к чему потчевать приятелей собственным рачоблачением? Наготы послушной девушки им будет вполне достаточно.
Когда он вошел в нее, больно, упруго и упоительно, она невольно задержала дыхание.
Всякий раз, когда Баковский брал ее таким вот образом, Стефании казалось, что он втыкает в нее какой-то неживой предмет, таким бесчувственно твердым был его сильный член. Других мужчин она ощущала, они проникали во влажный грот, еще не успев как следует напрячься, и только уже там, в мягких и теплых тисках, каменели и принимались медленно или же, наоборот, бешено двигаться, выскакивая, охая и снова нагнетая воздух извне.
Баковский был всегда, как эбонитовый прут, он никогда не терял голову и скользил по предоставленному в его полное распоряжение туннелю размеренно и даже с каким-то чувством собственного достоинства. Стефании ужасно нравилось это ощущение того, что ею наслаждаются.
Другие клиенты зачастую, хотя и отдавали должное ее незаурядной красоте, просто пользовались девушкой. Правда, Стефании это тоже нравилось.
Теперь, чувствуя внутри этот длинный, горячий и достаточно посторонний предмет, она была готова к тому, что закончится все так же, как и началось, – на том же месте, в той же позе. Едва ли сегодня, однажды разговевшись в нее, Баковский захочет повторить. Вот когда Стефания приезжала к нему домой и могла остаться до вечера, а то и на всю ночь, тогда Баковский имел возможность – и желание – взять ее сразу, как теперь, без особенных выдумок, просто для того, чтобы пережить считанные мгновения оргазма в покорном и нежно-теплом теле любимой женщины, и только потом, после отдыха или даже короткого сна, приступить к воплощению не требующих более никаких усилий фантазий. Ибо он знал, что Стефания не умеет кончать при обычном совокуплении. Как, собственно, и многим девушкам вообще, ей были необходимы для этого некоторые специальные возбудители.
