Я увидела, как руки Дот сами собой подламываются и она припадает к дивану щекой, отчего образуется правильный угол, вершина которого, устремленная в потолок, изнывает под толчками сильных бедер мужчины.
Между тем мой ковбой поднялся на ноги и вдруг показался мне огромным. Я, будто зачарованная, следила за тем, как его сильные пальцы борются с «молнией» на джинсах.
Только сейчас я заметила, что он по-прежнему в шляпе. Как она удержалась у него на голове во время предыдущей сцены, остается для меня загадкой и поныне. Самое интересное, что я ее даже не чувствовала.
Про шляпу я сразу же забыла снова, потому что пальцы были действительно сильными и справились с застежкой во мгновение ока.
Джон присел и стянул джинсы вместе с узкими черными трусами до икр.
С улыбкой снова выпрямился.
Лгут те из женщин, которые утверждают, будто член мужчины как таковой не имеет для них значения, подразумевая его размеры. Конечно, с точки зрения медицины, это, должно быть, не лишено основания, однако кто возьмется судить о том, что важнее в таком тонком деле, как сексуальная сфера человеческого общения: физиология или эстетика?
Для меня важно, чтобы член имел красивую форму, был сильным и хотел меня. Ему вовсе не обязательно быть длинным, но все же желательно иметь побольше сантиметров в диаметре.
Джон стоял передо мной в спущенных ниже колен джинсах и напоминал провинившегося школьника из викторианской Англии, с которого за какую-то провинность сняли перед всем классом штаны и теперь собираются отхлестать розгами.
Ничего такого, конечно, не ожидалось, это все мое больное воображение, распаленное датскими воспоминаниями, на самом деле тяжко вот-вот должно было сделаться мне. Однако я ждала своей участи довольно спокойно, потому что предварительная игра достаточно меня подготовила – я чувствовала, что влаги между ног скопилось столько, что она начинает постепенно просачиваться наружу и стекать по приоткрытым губкам на кожу кресла.
Джон выжидательно смотрел на меня.
По его взгляду я поняла, что от меня ждут не покорного приятия, а совершенно определенных действий.
Спустив ноги с кресла на пол, я наклонилась вперед, положила ладони на влажные бедра мужчины и медленно приблизила губы к кончику вздрагивающего члена.
Никакого неприятного запаха, могущего отбить интерес на весь вечер, не было. Член пах мылом и сильной плотью.
Я поцеловала его.
Джон тихо застонал.
Некоторые мужчины любят подсказывать, объясняют, что и как нужно делать, чтобы им было приятно. Таким образом они, сами того не желая, воспринимают всех женщин как одну и ту же, для них не существует понятия разнообразия в подходе к вещам столь щепетильным. Они еще обижаются, если партнерша захочет проявить свою индивидуальность и сделает что-нибудь совсем не так, как они к тому привыкли.
С одной стороны, они по-своему правы, удовольствие необходимо, но тогда им нужно жениться, а не гоняться за многими. Что толку?
Джон предпочитал отмалчиваться и предоставлял мне полную свободу действия.
Баковский был таким же. Первое время, когда я с ним только познакомилась, он дал мне возможность изучить себя, а заодно и сам привык ко мне. Несколько раз он даже не мог кончить. Говорил, что не хочет и что так оно даже лучше.[27]
А я-то прекрасно понимала, в чем тут дело. Мне знаком подобный тип мужчин. У них физическое неотъемлемо связано с психическим, и все внешние проявления ждут сигналов от мозга. Таким людям необходим соответствующий настрой, им зачастую приходится искусственно концентрироваться, чтобы довести себя до нужного состояния, когда уже пути обратно нет и кипящее семя устремляется к выходу.
Зато такие мужчины оказываются настоящей находкой для страстной женщины, влюбленной в процесс. Что бы она ни делала, они остаются в постоянно возбужденном состоянии, которым она может пользоваться в свое удовольствие часами, и тут важно только, чтобы это «равнодушие» ее не смущало. Ведь многие женщины вдруг начинают переживать, если их партнер не в состоянии разговеться. Они думают, что в том виноваты именно они, что он их не хочет. Да как же он не хочет, когда у него вот уже два часа не расслабляется!..
Баковский всегда ждал, что буду делать я. И молчал. По мере того как мы встречались, я должна была изучить его натуру и сама управлять теми волнами, которые накатывались откуда-то изнутри его замечательного тела и снова отступали от каменеющего ствола плоти в моих руках или губах.
Джон тоже ждал.
И я стала исследовать его, проверяя, какие ласки рождают в нем наиболее непреодолимые импульсы, а какие он не чувствует вовсе.
Я давно заметила одну особенность в подобном проявлении женского начала: по тому, как девушка делает минет, можно судить о ее характере.
Звучит пошло? Тогда я прошу высокоморального читателя пропустить несколько последующих абзацев. Ибо я намерена порассуждать на тему, о которой каждый нормальный человек имеет свое мнение, но которая в европейском быту воспринимается как нечто нечистоплотное.
