– Пока вы все равно ждете, давайте я вас запишу, – начал он из темноты, но тут на лестнице послышались голоса и навстречу Стефании стали спускаться два молодых человека.
Шли они в обнимку, как закадычные друзья, и присутствие девушки нисколько их не потревожило. Более того, они были настолько увлечены, что вовсе ее не заметили.
Один все смеялся, а другой доканчивал неизвестно когда и зачем начатую фразу:
– … и он пообещал всех их перетрахать, чтобы, как он выразился, почувствовать вдохновение. Нет, ты представляешь, какой подлец!
Они вместе потянули за ручку двери и как-то вдруг скрылись за ней. На мгновение лестничную площадку озарили ослепительные вспышки, и кто-то прокричал «ура».
Стефания еще посидела.
– Как вы думаете, он там скоро освободится? – спросила она.
Ответа не последовало. Темнота молчала.
Вероятно, невидимый собеседник отлучился.
Все это было как-то странно, хотя Стефания привыкла к тому, что, кроме роскошных салонных, фотостудии часто отличаются особенной атмосферой, когда полнейшая профанация предмета граничит с гениальностью.
Не боги горшки обжигают, вспомнила она пословицу.
Пословица навела ее на мысль встать и проверить, что же там в конце концов происходит.
Так Стефания и сделала.
Дверь открылась на удивление легко.
Стефанию снова ослепил свет, из-за чего ей пришлось некоторое время стоять и вглядываться в яркие пятна. Одновременно она дала находившимся внутри возможность заметить ее.
В помещении собрались одни мужчины.
В тех, кто стоял на фоне серебристого экрана, похожего на фольгу – из-за которой, вероятно, и происходило такое буйство света, – она безошибочно признала увиденную ею только что парочку.
Один из двоих был во всем кожаном и производил впечатление не то рокера, не то полицейского, чему виной – многозубчатая фуражка на запрокинутой голове.
Второй, обнимавший его, стоял совершенно голый.
Время, показавшееся Стефании бесконечностью, было всего лишь каким-то мгновением.
Человек с фотоаппаратом резко повернулся.
– Вы ко мне? – спросил он, вглядываясь в чем-то знакомые черты удивленного женского лица.
– Нет, простите, я, кажется, ошиблась, – скороговоркой выпалила Стефания и отступила обратно за порог.
– Постойте! Я сейчас закончу. Мы могли бы поговорить, – прозвучало ей вслед.
Опять натолкнувшись на столик в темном коридоре – на сей раз по-настоящему, больно, бедром, – она чертыхнулась, но даже не замешкалась.
Все тот же таксист просигналил ей с противоположной стороны улицы. Выходит, все это время он безнадежно ждал ее.
Стефания перебежала пустую проезжую часть и оказалась в прохладном салоне автомобиля. Здесь кондиционер работал исправно.
– Не приняли? – весело поинтересовался таксист, плавно откатывая от бордюра. – Не расстраивайтесь, девушка, я свожу вас в отличный ресторан, и все пройдет!
Откуда ему было знать, что Стефания не слышит его, оглушенная водоворотом мыслей, сомнений и просто обрывочных эмоций, узнав в Паркинсе того самого фотографа, в компании которого она впервые видела «бойскаута» Рича.
От судьбы не уйдешь.
Это уже давно набившее оскомину, но оттого не утратившее правоты изречение из всех девушек, трудившихся не покладая рук в агентстве «Мотылек», с наибольшей яркостью проявило себя в жизни Аделы Элинор Шае – циркачки Нелл, Лолиты.
Аделу как магнитом тянуло к господам в возрасте, охочим до неопытных девушек, олицетворением которых она с полным правом и могла считаться.
Вначале был упоминавшийся ранее Гельмут Кросс.
Связь с ним оказала на судьбу Аделы воздействие не только материальное. Благодаря ей девушка осознала, что наделена способностью пробуждать в мужчинах эмоции, весьма отличные от тех, которые пробуждает просто красивая женщина.
Знаток астрологии сказал бы, что Адела окружена «аурой девственности».
Во всяком случае, именно такой она стала видеть себя в глазах встречавшихся ей в жизни мужчин.
Адела находила это сперва просто забавным, поскольку на самом деле «девственность» облика отнюдь не отражала «девственности» души, вмещавшей страсти куда как не детские.
Потом она начала понимать, что обладает замечательным даром соблазнять и что этот ее дар можно и нужно всячески использовать для своего удовольствия.
Мужчины в летах вызывали в Аделе особый интерес. Ведь кому не известна непредсказуемость женского характера, руководствующегося принципом отсутствия каких бы то ни было принципов и совершающего поступки, противоречащие представлениям о самой элементарной логике.
Пожилые воздыхатели одновременно забавляли и трогали девушку своей наивностью, своим желанием нравиться ей, желанием всегда «производить впечатление».
Она же в свою очередь старалась потакать им во всевозможных прихотях и капризах, получая удовольствие от того эффекта, которое производило на мужчин ее игривое покорство и уступчивость, доходившая порой до самоуничижения.
Телефон зазвонил ровно в десять.
Было начало пасмурного воскресного дня, и Аделе очень не хотелось вставать, хотя она слышала и телефон, и то, как расторопная служанка снимает трубку и что-то тихо объясняет.
