Ритуал передачи власти состоялся всего через месяц после того памятного разговора.
И вот теперь отца не стало. Там, за стеной, на постаменте стоял украшенный траурными белыми лентами гроб с его резко состарившимся и высохшим за считанные месяцы телом. И тан Альнбар, к собственному стыду, ни год назад, ни сейчас не мог здесь ничего изменить.
Отношения с отцом у него всегда были сложными, но тем не менее доверительными. Тана Горуса он бесконечно уважал. Неизменно к нему прислушивался. Отец, хоть порой и бывал чрезмерно строг, стал для него примером для подражания, образцом мужественности, верности роду, тем самым человеком, на которого он всегда равнялся и чьим мнением дорожил.
И вот теперь его больше нет…
Впрочем, главе рода не пристало показывать свои слабости, поэтому единственное, что себе позволил молодой тан, это стиснуть зубы и с силой ударить кулаком в стену, едва не отколов от запотевшего зеркала приличный кусок и чуть не поранив руку.
Одно хорошо — простая, понятная и чисто физическая боль, которая не шла ни в какое сравнение с болью душевной, все-таки его отрезвила. Заставила встряхнуться, опомниться и, резко выпрямившись, принять отстраненный вид.
У него не было права показывать родным и близким обуревавшие его чувства. Не было права демонстрировать ни одетой в траурные одеяния супруге, ни пришедшему на похороны трехлетнему Артону всю глубину охватившего его отчаяния. И уж тем более он не мог, не должен был показывать обычным людям то, что его терзало.
Теперь он был их таном. Главой рода. Таким же незыблемым символом и безупречным образцом для подражания, каким некогда был его отец. Исключительно поэтому Альнбар, на мгновение прикрыв потяжелевшие веки, заставил себя успокоиться. Одернул рукава траурного камзола. После чего нацепил на лицо бесстрастную маску, еще раз придирчиво оглядел свое отражение и спокойно вышел, а через несколько мэнов так же спокойно возглавил траурную церемонию, без запинки и малейших признаков волнения произнес соответствующую случаю прощальную речь. Затем принял от родственников и друзей полагающиеся соболезнования. А в положенный момент дал команду представителю похоронной службы и недрогнувшей рукой нажал кнопку на несложном приборе, отправляя гроб с телом отца в утилизатор, из которого спустя несколько мэнов ему передадут лишь небольшую горстку праха — все, что осталось от бесконечно дорогого ему человека, который по своей воле решил так рано уйти…
— Уф! — помотал головой я, вынужденно уперевшись ладонями в края раковины точно так же, как тан Расхэ в моем видении. — Вот же дайн!
