Более того, опыт работы с «физикой» у меня какой-никакой, но все-таки уже имелся. По крайней мере, допрашивать несговорчивых пленников я научился. Да и воткнуть найниитовые спицы в определенные точки тела оказалось совсем не сложно. А вот для того, чтобы жертва при этом не погибла или не слетела с катушек, одних спиц было уже маловато. Поэтому мне, как начинающему менталисту, придется упорно практиковаться, прежде чем я научусь видеть, куда направить виртуальное щупальце или поводок, на какую глубину его ввести или какой толщины его сделать, чтобы не задеть соседние зоны. И прийти это может только с опытом. То есть с практикой. Так что бедному Чарлику придется несладко.
Однако как только у меня случился первый прогресс, и я более-менее освоился, у меня в голове внезапно тренькнул невидимый звоночек, который обычно свидетельствовал, что вскоре наступит утро и мне надо прийти в себя.
Я, в общем-то, и не протестовал, хотя мне показалось, что звонок на этот раз был не таким, как всегда, да и прозвучал почему-то раньше обычного. Вместо нормального звонка он напоминал истошное «пи-пи-пи», какое выдает по утру особенно вредный будильник или же кардиомонитор в изголовье тяжелого больного, если на экране вместо нормальной кардиограммы внезапно появляется прямая линия.
Тем не менее из сна я все-таки вышел. Проснулся. Наши с Эммой сознания тоже разделились. Но когда я посмотрел на часы, то с удивлением обнаружил, что времени еще всего ничего — браслет показывал, что сейчас только полвторого ночи.
Тогда что же меня разбудило?
И почему магия сочла, что мне пора проснуться?
«Адрэа, у тебя меняются параметры ментальной активности, — почти сразу сообщила подруга. — Причем очень быстро».
Одновременно с ней на моей руке снова запищал внезапно заработавший блокиратор. Но даже если он и успел что-то сделать с некстати проснувшейся в моем даре ветвью разума, то мне это уже ничем не помогло. И я, сам того не ожидая, провалился в очередное видение, до последнего не понимая, почему это вообще произошло.
