Макс толкнул дверь. Девушка сидела у окна в полупустой комнате в той же кофте, что и на пожаре, и вязала. Заметив вошедшего Макса, она испуганно вскочила.
– Здравствуй! – четко и зачем-то нарочито громко сказал Макс. Он старался говорить уверенно, но чувствовал себя неловко: это весьма странное ощущение – когда разговариваешь с человеком, зная, что он тебя не слышит. Он старался разборчиво проговаривать каждое слово, урезая предложение до коротких информативных фраз, сопровождая их жестами и чувствуя себя полным идиотом.
– Ты поедешь со мной. Временно поживешь.
Глухонемая сразу отрицательно замотала головой.
«Фуф, она понимает меня. Будто с пришельцем общаюсь», – подумал Макс и продолжил:
– У меня тепло, – он похлопал себя по плечам. Глухонемая сложила ладони крестом, что, видимо, означало «нет».
– Это на время, – повторил Макс. Глухонемая решительно отказалась. Макс не знал, что еще сказать. Он не думал, что она откажется, и не был готов к такому однозначному «нет». «В конце концов, это ей нужно, а не мне!» – рассердился он, молча развернулся и вышел.
– Она не хочет ехать, – сообщил он старушке.
– Нет-нет, она не поедет, – закивала старушка так, будто всегда это знала. – Стесняется, наверное. Её сюда-то уговорили пойти только потому, что здесь дверь после пожара плохо запирается, а за квартирой следить надо. Вы ее плохо знаете. А кем Вы, кстати, ей приходитесь? – она просверлила взглядом Максима. Тот смутился, но соврал уверенно:
– Я ее брат. Двоюродный. С маминой стороны…
Кто знает, на что способна выдумка невинных старушек…
Старушка вновь одобрительно закивала, будто знала и это.
– Да, да… Нет, нет, она не поедет. Её, кстати, Аленой зовут… Брат…
Макс ехал по своим делам дальше и досадовал на неразумное поведение Алены, а еще больше на себя самого – да зачем вообще он вмешался? Ему-то какое дело? Идиот…
Макс выключил телевизор и завалился спать. «Теплое одеялко, мягкая подушечка… – в уютной дрёме по привычке заговорил внутренний голос. – Да, это тебе не на морозе спать. Среди нафталинного тряпья, как бомжа. С отпертой дверью… Вредная старуха! Сама-то в тепле спит, а девчонку, как сторожевую собачку, в будке держит, пока сын вещи вывозит. – Дрема улетучилась, и настроение вновь стало ухудшаться. – И чего она не поехала? Глупая! Это еще хуже, чем тогда, на лавке… – голос замолчал. И тут же заговорил другой: «Ну и чё теперь? Ты съездил? Съездил. Ну и спи теперь спокойно. Твоя миссия выполнена. Или ты предлагаешь силой ее оттуда вытащить? Да ради чего? Ой, только не надо… «Благонравие», «милосердие»… Это вообще не про тебя! Это антонимы твоего имени, это антиподы твоей сущности! Наверняка найдутся какие-нибудь соцслужбы, которые обязаны прийти и заняться решением ее проблем. Ну не может быть такого, что человек в 21 веке живет в таких нечеловеческих условиях, будто на дворе вторая мировая? Тем более инвалид. Не может быть такого, чтобы в наш век сердобольности и защиты вымирающих хомячков всем было наплевать на других людей так же, как и тебе? Пусть другие помогают, кто покрасоваться хочет. Почему ты?»
И первый голос сердито ответил: «А кто еще-то? Ты дурачка из себя не строй – кому она нафиг сдалась! Пока на нее, наконец, обратят внимание, она вмерзнет в пол! Тем более, такая нетребовательная и пугливая. В нашем мире, чтобы тебя заметили, порой нужно уметь громко орать… Взялся раз в жизни что-то полезное сделать – не по работе, а просто так – так доведи начатое до конца!»
Макс взял смартфон и начал бездумно листать страницы за страницей в интернете, чтобы заглушить эти голоса. Но их спор не прекратился, и глаза механически смотрели глупые ролики.
«Короче, всё, хватит! – мысленно рявкнув, он встал и начал одеваться. – Не для неё – для себя делаю. Привезу на сегодня, а завтра разберемся, что дальше. Хоть высплюсь нормально.»
Он подъехал к темному дому, в котором давно не светилось ни одно окно. «Этот дом не интересен даже мародерам», – подумал он и толкнул дверь бабкиной квартиры. Она действительно была не заперта.
– Алёна? – зачем-то позвал Макс. Ему, разумеется, никто не ответил. Тогда он зашел в темную квартиру и прямиком направился в Аленину комнату.
Алена спала, завернувшись, видимо, во все, что нашлось в доме теплого. Снег с улицы хорошо освещал ее тихое и умиротворенное лицо. Макс подошел и хотел было разбудить ее, но она сама открыла глаза и, увидев Макса, вскочила от неожиданности. Испугавшись его ночного визита, она забилась в дальний угол кровати и молча ждала, что будет дальше.
– Ты будешь жить у меня, пока тебе не дадут другую квартиру! – сказал Макс тоном начальника. Алена испуганно затрясла головой и руками.
– Ну вот, опять начинается! – он не умел и не хотел уговаривать. Вместо этого он просто разозлился. Да как так-то? В кое-то веки он хочет оказать милость, а она эту милость и принимать не собирается? «И что? Вот так взять и опять уехать? Что я, зря пёрся сюда второй раз? Нет уж. Второй раз я отсюда один не уеду. Сказал примешь мою милость – значит, примешь!»
