— Есть, — завизжал Вова Сокол и сделал баскетбольный прыжок вверх. — Есть. — Вова свалился на колени и застучал кулаками по паркету. — Есть. Мы их порвали… порвали, как дешевую шлюху. Шеф — молодец.
Вождь садистски улыбался.
— Рано радоваться, Сахалин — не вся Россия, — заметил Александр Михайлович Чеховский, — там вообще мало избирателей.
— Но это отличный результат, — парировал Конрад Карлович. — А вы всегда пытаетесь все обо-срать.
— Я в отличие от вас реалист, не лижу задницу начальству, — завелся Чеховский. — В России восемьдесят девять областей.
— Внимание, внимание, — раздался голос диктора. — Предварительные результаты по Амурской области. Первое место — Консервативная партия, пятьдесят один процент, второе место — Демократическая альтернатива, четырнадцать процентов.
— Йес, — заорал Вова Сокол и запрыгал вокруг стола. — Наливайте водки. Упьемся сегодня вусмерть.
— Что вы на это скажете, уважаемый? — торжествовал Конрад Карлович.
— На Дальнем Востоке живет мало людей, — отвечал Чеховский. — В больших городах Европейской части мы не победим, особенно в Москве и Питере.
— Хорошо, не победим. Но процентов двадцать соберем, — кричал Карлович.
Объявили результаты по Приморью. Консервативная партия снова оказалась на первом месте с большим отрывом. В зале началась настоящая паника. Кроме стола консерваторов, где Вова Сокол создавал праздничное движение. Всех словно ударило током. Люди вскакивали с мест, собирались группками, срочно звонили по телефону. Больше других носился Игорек. Как обычно в сопровождении группы товарищей. Игорек явно был невесел, а потом и вовсе ускакал из зала.
— Внимание, внимание, — раздался голос диктора. — В связи со сбоями в компьютерной системе поступление информации о выборах временно приостанавливается.
— Что за дела? — зарычал Сокол. — Козлы, что там они, одурели?
— Безобразие, — подхватил Карлович.
— Все, граждане, — сказал вождь, — вот именно теперь я хочу поздравить нас. Мы победили. Компьютерная система не зря дала сбой. Все. Они увидели провал. Они не знают, что делать. Перезваниваются сейчас. Но поздно.
— Да, суки, поздно, — воскликнул Вова, — мы им воткнули.
— Сейчас наступает самый трудный период в нашей жизни, — продолжал вождь. — Мы победили. И этого нам никто никогда не простит. Нас будут теперь преследовать и топтать, пока не убедятся, что мы не опасны. Мы должны проявить чудеса хитрости, чтобы обыграть целую систему. Ведь с этого момента все против нас: и коммунисты, и демократы, и чиновники. Проблемы начнутся с завтрашнего утра. Но у нас в запасе ночь. Разрешаю этой ночью все. Это наша ночь. Мы победили.
Вождь схватил за задницу пробегавшую официантку:
— Как тебя зовут?
— Катя, — испуганно ответила официантка.
— Чем у нас закончилось в прошлый раз, Катя? — воскликнул вождь. — Зачем ты меня выкинула сонного из своей квартиры? Ты же живешь на Речном?
— Нет, в Бирюлево…
— Неважно, я всегда путал районы Москвы. Из-за этого не могу быть мэром. Топографический кретинизм… Катя, ты едешь сегодня с нами, с победителями. Секса будет столько, сколько ты имела за всю свою предыдущую жизнь.
— Я на работе… — вяло отбивалась подавленная Катя. — Я вас не знаю.
— Я отменяю твою работу. Как лидер победившей партии завтра я назначу тебя директором кремлевской столовой. Ты лично будешь носить мне валованы с икрой.
— Свежей черной икрой, — облизнулся Вова Сокол.
— Да, еще ты будешь массировать мне пятки и возглавлять Министерство культуры. Вечером ноги жутко устают, нужен массаж. Заодно доложишь о состоянии дел в области культуры, про музеи мне расскажешь, про театры разные. Сейчас министр — лысый мужик, он меня раздражает, у него лысина потеет и блестит. И вообще, надо совмещать простые и сложные профессии. Чтобы министры не теряли голову, их надо одновременно использовать на простой работе. Например, мой массажист может быть министром труда, парикмахер — министром внутренних дел.
— Фу, мусор прическу испортит, — скривился Вова.
— Хорошо, не министром МВД, пусть будет председателем Центробанка. Полчаса, пока бреет и делает укладку, можно поговорить о курсе валют. Время же есть.
Официантка Катя стояла неподвижно, боясь помешать полету мысли.
— Я люблю, к примеру, чебуреки. Пусть мне их готовит прокурор, — рассуждал Семаго. — Возьмем какого-нибудь беглого узбека, который без паспорта носится. Узбеки отлично готовят. Заодно служит прокурором. Написал ему утром на салфетке фамилии. Днем он уже посадил, кого надо. Вечером пришел готовить чебуреки и доложил: «Против таких-то возбуждено уголовное дело, они арестованы, шансов у них нет». И накрывает на стол. Ладно, иди, Катя, отдыхай. Работа на нас потребует от тебя полного напряжения. Мы высосем у тебя все, — страшно сказал вождь.
Катя убежала. Взгляд вождя поймал знаменитого артиста — комика Мазанова.
— Иди-ка сюда, друг мой, — громко заявил Семаго.
— Вы мне? — отвечал Мазанов.