Ну вот, подумала Поппи, когда рука Рина проскользнула под ее свитер. Он был воплощением страсти – а может, и она тоже, а Рин просто высвободил эту ее черту. Поппи не знала. Причина, почему она поддалась, почему она могла полностью забыть о Джаспере, заключалась в том, что страсть исходила из нее в той же мере, что и из Рина.
Она запустила пальцы в волосы Рина, прислоняясь ближе, хотя мозг и говорил ее сердцу остановиться, пока не стало слишком поздно. Под пальцами Рина ее кожа горела огнем, они гладили ее по спине и направляли все ближе к нему на колени. Когда она почувствовала его эрекцию, то простонала, продолжая поцелуй, но все же нашла силы прерваться. Отодвинувшись, Поппи обхватила руками лицо Рина. Они по-прежнему были еще очень близко, настолько, что соблазн притянуть его еще ближе к себе был просто невыносим.
– Нам нужно остановиться? – спросил Рин, а Поппи кивнула, и он убрал руку из-под ее свитера. Он ничего больше не сказал, а Поппи встала с его колен и пригладила волосы рукой. Рядом Рин достал свой мобильный откуда-то из диванных подушек.
– Сейчас два часа ночи.
– Черт, мне пора, – выругалась Поппи, поднимаясь с дивана.
– Давай я тебя провожу, – предложил Рин, следуя за Поппи по ступенькам.
– Не надо, все в порядке, – ответила Поппи, пытаясь установить дистанцию между ними.
Рин взял ее за руку:
– Уже поздно. Тебе не стоит идти домой пешком в одиночку.
Поппи кивнула и надела пальто.
– Хорошо.
Она не знала, что ему сказать и стоит ли им вообще говорить. Больше всего на свете она хотела дать ему кредит доверия и представить, что все это было просто случайностью. Рин сразу же остановился, ни на чем не настаивал, не заставлял ее чувствовать себя виноватой. Поппи знала, что не стоит отмахиваться от случившегося, но также ей не хотелось терять Рина Адлера как друга.
Поппи ждала, когда Рин завяжет шнурки, и понимала, что ведет себя эгоистично. Правильно было бы просто его отпустить. Ей бы не пришлось чувствовать вину за измену Джасперу, а Рину бы не пришлось сдерживаться. Поппи ни перед кем не была честна – в том числе перед собой.
Рин закрыл дверь и проследовал за Поппи по ступенькам. Все время, что они шли, никто не произнес ни слова. Наконец она повернулась к Рину и спросила:
– Что мы делаем, Рин?
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду – что это сейчас было? – Поппи чувствовала себя рядом с ним в постоянном смятении. Вот они друзья, а вот уже готовы заняться любовью на диване. Их отношения постоянно прыгали от нежной дружбы к страсти, а затем к гневу, и от всего этого голова шла кругом.
– Мы оба знаем, что это было, – ответил Рин, и это рассердило Поппи.
– Я не могу с тобой видеться, если это вновь будет происходить, – заявила Поппи. – Я выхожу замуж.
– Ты вновь и вновь говоришь об этом, Поппи, – со стиснутыми от злости зубами процедил Рин, и Поппи могла понять, что он сдерживается, чтобы не сорваться на крик. – Я не собираюсь притворяться, что ничего к тебе не чувствую. Все, что я могу пообещать, – что изо всех сил буду стараться, чтобы мы не зашли слишком далеко.
Поппи не могла понять, что чувствует. Ей хотелось на него накричать, чтобы он начал притворяться. Все было бы проще, если бы он притворялся. Но она также понимала, что просить от него этого – эгоистично.
А Рин будто бы прочитал мысли Поппи и сказал:
– Если не хочешь со мной больше видеться, я пойму. Мы можем вновь попросить Стефани заниматься твоим платьем и не будем разговаривать. Но я не собираюсь извиняться за свои чувства к тебе. Поэтому если ты хочешь, чтобы я был в твоей жизни, тебе придется принять, что я всегда буду хотеть от тебя большего.
Поппи покачала головой:
– Даже если я настолько эгоистична – почему ты так поступаешь с самим собой? Разве это справедливо по отношению к тебе?
Рин пожал плечами:
– Жизнь никогда не была ко мне особенно справедливой, Поппи. Я лучше буду чувствовать хоть что-то, чем совсем ничего.
– Я тебя не понимаю, – произнесла Поппи, чувствуя, как слезы жгут ей глаза. Она не знала почему, но его слова растрогали ее. Она остановилась, чтобы вытереть капли с глаз манжетом рукава.
– Все в порядке, потому что я тебя понимаю, – сказал ей Рин. – Это твой дом, верно? – спросил он, кивком указав на здание, перед которым они остановились.
Поппи кивнула, все еще в смущении от их разговора.
– Увидимся в следующую пятницу? – спросил Рин, а Поппи вновь кивнула. – Доброй ночи, Поппи, – произнес Рин и поцеловал ее макушку.
– Доброй ночи, – повторила Поппи, набрала код домофона и проскользнула в дверь. Сквозь матовое стекло она наблюдала, как Рин уходил, а затем поднялась в квартиру.
Войдя, она свалила в кучу на полу сумку, пальто и обувь и, не раздеваясь, заползла в кровать. Поппи никогда еще не чувствовала себя настолько уставшей, но, закрыв глаза, вновь и вновь думала о словах Рина.
